Зов Ктулху

Как и большинство молодых людей, он с упоением лелеял планы мести, триумфа и великодушного прощения в финале.

Воспоминания и дурные предчувствия ужаснее любой действительности.

Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого.

Страх исторгнут из обыденности и вознесен на ужасное облако, нависшее над самой судьбой человечества.

С губ барда и дамы слетали зловещие слова типа: ведьма, оборотень, вампир, упырь, — и надо было совсем немного, чтобы переступить границу, отделяющую волшебную сказку или песню от формально определившегося литературного произведения.

Творческие люди обычно неуравновешенные, и в лучших произведениях есть скучные места.

За той стеной, чьих лет никто не счел,
Чьи башни поросли седыми мхами,
Лежат сады с нарядными цветами,
С порханьем птиц, и бабочек, и пчел.
Там стаи цапель дремлют над прудами
И царственные лотосы цветут,
Там звонкие ручьи узоры ткут
Среди деревьев с яркими плодами.
Так думал я, наивно веря снам,
В которых уж не раз случалось мне
Приблизиться к внушительным вратам
В той исполинской каменной стене.
И вот я у стены... но где же вход?
Вы мне солгали, сны! В ней нет ворот!

Многим не понравилось бы жить с таким лицом, но Артур Джермин прекрасно с ним уживался.

Восставший может уйти в бездну, а опустившийся в бездну может вновь восстать. Воплощение вселенской мерзости спит в глубине, ожидая своего часа, а смрад гниения расползается над гибнущими городами людей. Настанет время – но я не должен и не могу думать об этом! Молю об одном – коль мне не суждено будет пережить эту рукопись, пусть мои душеприказчики не совершат безрассудства и не дадут другим людям ее прочесть.