– Скажи мне, – произнес трибун, махнув в сторону площади, по которой они шли, – почему это место называется «площадь Быка»? За все то время, что я живу в Видессе, я так и не выяснил этого.
Площадь Быка была раза в три меньше площади Паламы. Пышных строений здесь не имелось.
– Боюсь, все слишком просто. Давным-давно, когда Видесс был лишь городишкой, здесь находился скотный рынок.
– И это все? – вырвалось у трибуна.
– Увы! Да. – Алипия лукаво взглянула на него. – А ты сильно разочарован? Я могла бы сочинить красивую басню, если хочешь, с интригами и колдунами, с похороненным здесь сокровищем… Но это будет всего лишь басня. А правда чаще всего оказывается чересчур простой.
– Что ж. О чем просил, то и получил. Спасибо. – Он помедлил немного. – Что, ни одного колдуна?
– Ни одного, – повторила она твердо.

– Неужели тебе нужно было обойтись с ним так грубо? – спросил трибун.
– Думаю, да. Новички всегда приходят в солдатскую науку с ворохом глупых идей в глупой голове.
Горький опыт последних трех лет заставил Марка добавить:
– Здесь не слишком много места остается для сердечности и мягкости,
– Знаешь, что я думаю о сердечности и мягкости? – Старший центурион сплюнул в пыль. – Вот что я об этом думаю. В конце концов, не Ахилл взял Трою.
Скавр изумленно воззрился на старшего центуриона. Если Гай Филипп, который едва умел писать по буквам собственное имя, привел в пример сюжет из Илиады, то старый Гомер и впрямь был величайшим поэтом!