La Divina Commedia: Purgatorio

Сколь многие, которые там правят,
       Как свиньи, влезут в этот мутный сток
       И по себе ужасный срам оставят!"

Что, чем природа совершенней в сущем,
        Тем слаще нега в нём, и боль больней.

Бояться должно лишь того, в чём вред
       Для ближнего таится сокровенный;

Я видел — в этой глуби сокровенной
      Любовь как в книгу некую сплела
      То, что разлистано по всей вселенной:
88 Суть и случайность, связь их и дела,
      Всё — слитое столь дивно для сознанья,
      Что речь моя как сумерки тускла.

Италия, раба, скорбей очаг,
В великой буре судно без кормила,
Не госпожа народов, а кабак!

79

Здесь доблестной душе довольно было
Лишь звук услышать милой стороны,
Чтобы она сородича почтила;

82

А у тебя не могут без войны
Твои живые, и они грызутся,
Одной стеной и рвом окружены.

...я знаю,
Что сила ожидаемых вещей

И аргумент вещей незримых - есть
Действительная сущность нашей веры.

...От Неба ничего нельзя скрывать,
Где мысль твоя и каждое движенье
В зародыше умеют понимать,

Но если грешник сам без промедленья
Сознается во всех своих грехах,
То от Небес ждать должен снисхожденья...

... На свете без любви существовать
Не может сам Творец и все творенья...

...Ты думаешь, что люди велики?
Ты позабыл, что все мы червяки,
Которые родятся, умирая,

Чтоб превращенными после быть опять
В тех бабочек Божественного Рая,
Что могут беззаботно там порхать...

...Воспоминания язвят меня, как жало!..
Ужасней и сильнее скорби нет —
О днях блаженства вспомнить в дни печали...

Лишь об одном прошу, чтоб ты привык (О чем тебе опять напоминаю)
Придерживать, где нужно, свой язык

Оставив после жизни скоротечной Земле благую память о себе

Чтобы судить; никто не числи жита,
Покуда колос в поле не поник.

Я видел, как угрюмо и сердито
Смотрел терновник, за зиму застыв,
Но миг – и роза на ветвях раскрыта;

Я видел, как, легок и горделив,
Бежал корабль далекою путиной
И погибал, уже входя в залив.

Пусть донна Берта или сэр Мартино,
Раз кто-то щедр, а кто-то любит красть,
О них не судят с богом заедино;

Тот может встать, а этот может пасть".

Тончайшие уставы мастеря,
Ты в октябре примеришь их, бывало,
И сносишь к середине ноября.

За краткий срок ты сколько раз меняла
Законы, деньги, весь уклад и чин
И собственное тело обновляла!

Опомнившись хотя б на миг один,
Поймешь сама, что ты – как та больная,
Которая не спит среди перин,
Ворочаясь и отдыха не зная.

Когда бы так не совесть мне велела,
Подруга, ободряющая нас
В кольчугу правды облекаться смело.

моя любовь не так уж и бескрыла, коль в плоть способна облекать теней

Лёд, сердце мне сжимавший как тисками,
Стал влагой и дыханьем и, томясь,
Покинул грудь глазами и устами.

Не для того на свете мы живем,
Чтоб скотски прозябать со дня рожденья,
Но для того, чтоб на земле найти
Познания и высшие стремленья!

Узнай же: никакой
Нет силы на земле, людьми руководящей,
И потому с пути сбивался род людской.
Из примечания: Ни светская, ни духовная власть не осуществляют своих изначальных функций, они заняты лишь наживой и распрями.

70 И я на это молвил: «Глубина
Вещей, мне явленных в небесной сфере,
Для низменного мира столь темна,
73 Что там их бытие — в единой вере,
Дающей упованью прочно стать;
Чрез то она — основа в полной мере.
76 Нам подобает умозаключать
Из веры там, где знание невластно;
И доводом ее нельзя не звать».