Цитаты из книги The Outsiders

...в нашей банде никто так, как я, насчёт кино и книжек не загоняется. Было время я даже думал, что я на целом свете один такой.Ну и ходил везде один. - Пони

Волосы у меня светло-каштановые, почти рыжие, а глаза — зеленовато-серые. Жаль, что не совсем серые, конечно, потому что почти у всех парней, которых я терпеть не могу, как раз зелёные глаза, но тут уж выбирать не приходится. У меня длинные волосы, сзади ровные, в линию, и чёлка отросшая, парни обычно покороче носят, но я грязер, и в нашем квартале мало кто вообще стрижётся. И потом, мне лучше с длинными волосами. - Пони

“...район у нас паршивый, а дом не то, чтобы шикарный. Он какой-то весь обветшалый, а внутри - так даже и бедняцкий, хоть мы вполне неплохо тут моем-убираем, даром, что парни.”

«В горле нарастала боль, хотелось плакать, но грязеры на людях не плачут. А некоторые грязеры и вообще не плачут. Например Далли, Смешинка или Тим Шеппард — эти разучились плакать ещё в детстве».

Маленькие бандиты, которые вырастут и станут большими бандитами. Раньше я как-то об этом не думал, но теперь понял, что они с возрастом становятся не лучше, а только хуже.

Я умирал – хотел пепси. Меня, пожалуй, можно назвать пепси-наркоманом. Я ее хлебаю ведрами, пять дней без пепси – и я чуть не помер.

Когда ты ребенок, все - новое, все - рассвет.

Вы ведь понимаете, что вам не победить, да? Вам не победить, даже если вы нас вздуете. Вы все равно останетесь там, где и были - на дне.

Вот она, награда за помощь людям. Статейка в газете да куча проблем.

Смешинка понимал, как оно все в жизни устроено, и вечно превращал все в шутку.

Мы беднее, чем вобы и средний класс. Ну и, наверное, бедовее тоже.

Я так легко вру, что иногда самому не по себе делается, - Газ говорит, что это всё потому, что я много читаю. Но, с другой стороны, Смешинка тоже врёт, как дышит, а он в жизни ни одной книги не прочёл.

Грязеры редко бывают качками. Они обычно поджарые, чуть сгорбленные — по-кошачьи так. Отчасти потому, что плохо питаются, отчасти - потому что осанка такая.

Знаешь, даже ничего, что я умираю. Оно того стоило. Стоило спасти тех детей. Их жизни ценнее моей, им есть ради чего жить – больше, чем мне.

Про мертвых пишут обычно, что лица у них делаются такие, будто они мирно спят. И вовсе это неправда. У Джонни лицо стало просто мертвое. Как свечу задули. Я хотел было что-то сказать, но и звука из себя не смог выдавить.

– Ты любишь драться, да, Газ? – вдруг спросил я.
– Ну да. – Он пожал плечами. – Я люблю драться.
– А почему?
– Не знаю. – Он недоуменно поглядел на меня. – Тогда что-то происходит. Это как соревнование. Вроде гонок, или танцев, чего-то такого.

– Знаешь что, Понибой? Мне страшно до жути. Я раньше говорил, мол, пойду и покончу с собой… – он судорожно вздохнул. – А теперь я не хочу умирать. Мне мало. Шестнадцати лет мне мало. Если б я много чего успел сделать, много чего повидать – тогда другое дело.

Наверное, ты думаешь, что вобам все приносят на тарелочке. Богатые детки, высшее общество, шикарная западная сторона. Я тебе вот что скажу, Понибой, ты удивиться. Наши проблемы тебе и не снились. И знаешь что? - она взглянула мне прямо в глаза. - Людям везде несладко.