
Изучение эзотеризма: академические исследования
Heraclitus
- 76 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Богатая на факты книга Сэджвика представляет из себя прежде всего добротный исторический труд. Кто, когда, куда, с кем, что написал, какую организацию основал, от кого отмежевался и т. п. В этом смысле, не сомневаюсь, для каждого найдется много любопытного и неизвестного. Впрочем, даже здесь материал неоднороден. О Геноне и генонистах сказано предостаточно, Эвола дан пунктиром, не упомянуты даже его весьма серьезные занятия альпинизмом. Иногда автор совсем уж мельчит, рассказывая о какой-то неизвестной традиционалистской академии, где обучаются 20 студентов в год, или анализируя дизайн и посещаемость дугинского сайта; между тем совершенно не исследована такая крупная фигура, как Э. Юнгер. Сказано, что Леон Ашкенази способствовал популяризации каббалы в университетских кругах Запада, при том что куда более известный Г. Шолем, связанный с традиционалистами через общество «Эранос», делал это на пару десятилетий раньше. Лишь мельком упомянут Ален де Бенуа и вовсе забыты А. Молер и Д. Веннер (да и вообще все «новые правые»).
Подобных огрехов предостаточно, но главный недостаток книги — крайне мало анализа собственно традиционалистских идей и книг — настолько мало, что закрадывается вопрос, а читал ли их вообще автор и интересны ли они ему хоть сколько-нибудь? Ведь если интересны, странно, что он о них так мало сообщает, если же нет, зачем вообще браться за написание такой толстой книги? Пожалуй, лишь идеи и книги опять-таки Генона хоть как-то изложены (неполностью), в остальных случаях явный перекос в сторону политики и какого-то чуть ли не террора, словно традиционалисты — поголовно увешанные патронташами полевые командиры. Безусловно, они готовы к action, но скорее по методу Веннера, чем Гевары.
О том, что Сэджвик плохо понял идейную суть традиционализма, говорит тот факт, что традиционализм в общем видится ему как некое религиозное течение, чему, очевидно, способствовали его исследования геноновских суфийских орденов. Но это лишь один аспект. В действительности, таких непохожих людей, как Генон, Эвола, Элиаде, Юнгер, Шуон, объединяет не «истинная религиозная традиция», и даже не поиск таковой, но стремление донести до людей Запада мысль о том, что при переходе к эпохе модерна — переходе, безусловно, назревшем и неотвратимом — существует зримая опасность утратить нечто важное, присущее традиционному обществу как таковому. Человечество, конечно, не сможет вернуться к традиционному обществу, словно бы модерна и не было, — традиционалисты не слепые утописты, — но может попытаться спасти лучшее, самое ценное, сохранив для себя дополнительное измерение и интеллектуальную глубину. В этом непреходящее значение традиционалистских штудий.
Кстати, Сэджвик мог нащупать этот подход, когда, отвечая на стандартные обвинения о связи традиционализма и фашизма, признался, что понял главное: для традиционалистов всегда «Уильям Батлер Йейтс значил больше, чем Муссолини». К сожалению, далее он этот тезис не развил, и фигуры Йейтса, Паунда, Юнгера и пр. так и не получили право на художественное высказывание, заслонённые не только банальной политикой (особенно густой при описании российских реалий девяностых), но и откровенно карикатурными примерами типа лесбиянско-феминистского творчества британской группы «Аристазия» или известной хохмы Курёхина «Ленин — гриб». Ну что ж, зато теперь на эту хохму можно сослаться с указанием вполне респектабельного источника в виде: Сэджвик М. Наперекор современному миру: традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века. — М.: Новое литературное обозрение, 2014, стр. 391. Жаль только, что автор не нашел итоговой формулы получше, в результате чего его «тайной интеллектуальной истории XX века» не помешало бы добавить чуть больше подлинной интеллектуальности.

"Тайная интеллектуальная история XX века" -- это громко сказано, потому как, даже если сам Сэджвик со своей крайней осторожностью в суждениях такого эффекта не хотел, у меня, по ходу чтения сложилось впечатление, что "традиционалистский" проект был провален изначально и не оставил хоть какого-нибудь значимого следа в интеллектуальной истории условного "Запада", тогда как на условном "Востоке" он, несмотря на свой наивный ориентализм, или даже скорее благодаря ему, ведь красивая картинка европейского "Востока", европейской "восточной религиозности" -- это всего лишь картинка, вообще ничего не оставил: он оказался маргинальным как с точки зрения "академической среды", так и с точки зрения среды "религиозной". Он одновременно и слишком антинаучен по своей ориентации (и дело даже не столько в постулированной дистанции относительно "профанной науки") и в то же время слишком оторван от "традиционной религии" благодаря, в основном, своему дикому экуменизму. Интересно, что идея "перениализма", если верить Сэджвику, а повода ему не верить у меня нет (он очень аккуратно обходится с фактами и его сложно обвинить в какой-либо аганжированности; автор занимает позицию скорее нейтрального исследователя, чем критика или, не дай бог, прозелита) зародилась в эпоху Возрождения -- парадоксально, что центральная идея радикально антимодернистского учения на самом деле является продуктом эпохи, мыслимой этим же учением сугубо отрицательно, как ступень деградации и т. д. Традиционализм, таким образом, оказывается в положении вторичного по отношению к "модерну" феномена и впадает в курьезное самоотрицание, им самим не замечаемое. Генон в конечном счете мало чем отличается от критикуемых им теософов и прочих "спиритуалистов". Никакой истории, кроме истории самого Генона и его последователей, истории отдельных личностей или микроскопических религиозных кружков, в сущности, нет.

Dugin may be going too far in seeing Gue´non as an unrealized Marx (a parallel that might cast Dugin as a new Lenin, though Dugin himself does not draw this second parallel).

The normal length of a loud dhikr is about one hour, during which Sufis sit in a circle or stand in rows (depending on the order) and together repeat short prayers, usually moving their upper bodies to the rhythm of the prayer. The Basel dhikr sessions, however, started at 8 p.m. and often went on until 1 a.m. or 2 a.m.The movements accompanying the prayers were so enthusiastic that some other tenants once came upstairs to complain that their light bulbs were going out and the pictures on their walls were shaking. On another occasion the Traditionalists’ ceiling collapsed on them; after a pause of about three seconds, Burckhardt continued the dhikr amid the rubble.

В 1931 году Элиаде вернулся в Румынию и в 1933-м успешно защитил диссертацию. Он начал преподавать в Бухарестском университете и быстро стал одной из тех фигур, которые характерны для таких маленьких стран, как Румыния, - универсальным интеллектуалом: учёным, культурным критиком, журналистом и писателем.















Другие издания
