Дети военной поры

Одному удивляюсь: откуда сила бралась? И доброты на всех хватало. Иду как- то и вижу: на подоконнике стоят трое малых детишек. Смотрят в окно и ревут. Старшенькому лет семь. Не смогла пройти мимо. Зашла. Оказалось, три дня назад мать уехала за продуктами. В комнате холодина. Посадила их на постель, укрыла одеялом ватным (помню, оно было из маленьких квадратиков разноцветных). Еды у ребят никакой. А у меня за пазухой, под фуфайкой, хлеб, только получила. Сидят они на кровати, как галчата, пощипывают хлебушек и поглядывают на меня. Побежала во двор, нарубила дров, мороз сорок градусов, дрова-то хорошо рубятся на морозе. Затопила печку, прибрала в доме, куда и усталость делась! Сварила им картошки. На другой день у этого дома ко мне бросилась женщина, со слезами стала меня благодарить.

На картонной карточке детского лото — щенок. Веселый, хвост трубой, уши торчком. На обороте стихи:
А кому отдать щенка?
Пять недель ему пока.
Надо с ним гулять почаще,
Не водить без поводка.
Рядом с этими печатными строчками — другие, выведенные неустоявшимся детским почерком. И хотя лиловые водянистые чернила изрядно выцвели, разобрать можно: «На вечную память Адочке Левиной от воспитанницы детдома Суховой Нины». И приписка: «Дорогая военная цензура! Очень прошу собачку не выкидывать!»
(Из рассказа Ады Левиной "Дорогая военная цензура!")