Когда мы были маленькими

— не беспокойтесь так из-за этой паршивки. В ресторане отец вечно уговаривает ее попробовать жареных лягушек, а она ни в какую. Уверена, она проглотила сырую лягушку просто нам назло. Она такая упрямая!

Нельзя говорить ребёнку «да-да, хорошо», а потом тайком сделать по-своему. Ведь взрослые стремятся быть образцом для подражания, но в таком случае ребёнок учится только врать, и рано или поздно им самим придётся за это поплатиться.

Принца-то глотать опасно: корона может поцарапать пищевод, тогда придется срочно делать операцию.

Ведь летать — это все равно что плавать или кататься на велосипеде. Не обязательно даже каждый день тренироваться. Разучиться все равно невозможно.

Изолина как опытная няня знала, что с детьми нужно действовать в открытую. Можно приказывать и запрещать, можно даже дать подзатыльник или отшлепать (желательно пореже), но нельзя говорить ребенку «да-да, хорошо», а потом тайком сделать по-своему. Ведь взрослые стремятся быть образцом для подражания, но в таком случае ребенок учится только врать, и рано или поздно им самим придется за это поплатиться.

одно дело просто дружить, а другое — жить под одной крышей.

как всегда, когда речь заходит о далеком прошлом, нельзя с уверенностью утверждать, что дело обстояло именно так. Каждый член семьи представляет историю по-своему, и воспоминания эти всегда чем-то отличаются друг от друга.

Младший брат это, конечно, не собака, подумала Приска, но хоть что-то, сойдет пока. Зато собаку наверняка пришлось бы делить с Габриеле, а до братика ему конечно дела нет.

— А теперь сладкое! — объявила бабушка и просунула под кровать кусок шоколадного пудинга.
(Естественно, на блюдце. Бабушки никогда не кладут еду на пол.)

Когда няня ушла на пенсию, она, разумеется, забрала кровать с собой в новый дом. Она утверждала, что с удовольствием унесла бы ее в могилу, не будь кровать такой громоздкой.

Тут в комнату вошла няня Изолина в своей огромной белой ночной рубашке. Она даже не удостоила их взглядом и, встав на табуретку, вскарабкалась на свою кровать, которая под ее весом закачалась, как корабль, и заскрипела, как ржавая калитка.

— Туда мы положим мальчиков, — распорядилась няня и одолжила у соседей три раскладушки. Элизе было смешно, что эти три огромных дядьки с бородой и усами будут спать в рядок, как семь гномов.