Успехи российских социологов и политологов в осмыслении прошлого и настоящего более чем скромны. Многочисленные публикации ученых прошлых эпох, на которые так надеялись, оседают либо макулатурой, либо проваливаются в какую-то интеллектуальную бездонную бочку, часто не оказывая существенного влияния на окружающий нас интеллектуальный ландшафт. Конечно, общее положение в стране здесь на менее важно, чем ситуация в научном сообществе, но привычка «бесплодного простого толкования классики и превращения истины в банальность» убивает социальную науку, делает ее беспомощной перед грозными вызовами современности и грядущими опасностями.
Это в значительной степени относится и к наследию П.Сорокина. Да, его активно, хотя и не полностью, переводят, издают и даже читают. Но часто отношение к его наследию выглядит как воздвижение и поклонение «памятникам» (социологической мысли), а не спор с тем, что есть там актуального и живого. Фигурально выражаясь, стоит подобно молодым американским социологам, которые в свое время носили значки с надписью «Сорокин жив!», стараться продолжить жизнь сорокинских идей в актуальном социологическом, политологическом и социально-философском дискурсе, подходить к ним не просто как к памятникам интеллектуальной истории, но тестировать их на применимость к анализу актуальных проблем современности. В сорокинской автобиографии встречается интересное и очень трогательное сравнение, когда мыслитель уподобляет свои труды отпущенным в самостоятельную жизнь детям: «После публикации моих духовных детей, либо им уготовано забвение и смерть, либо активная, насыщенная, долгая жизнь...
Ваша оценка
1 понравилось
