Отзывы о книге Flicker

Киногурманом меня назвать, конечно, сложно: арт-хаусным лентам предпочитаю ужастики и мейнстрим. А вот разговоры о высоком искусстве кино, как ни странно, могу слушать, кажется, бесконечно. Убедилась в этом, отведав незнакомое блюдо от незнакомого автора.

Какое же это наслаждение - просто стоять и внимать прекрасному. Беседы, долгие и пространные, переходящие порою в яростные споры, о постановке света, замечания о выгодных ракурсах, воспоминания про кастинги, особенности монтажа и съемки...

Я бесконечно далека от мира синема, но мне не было скучно в этой книге ни секунды! Будто мигом попала на цикл увлекательных и познавательных лекций, посвященных творчеству немецкого режиссера Макса Касла, а лекции - да еще о кино! - я обожаю.

Прочитанная весной книжечка Яхиной про Сергея Эйзенштейна, прослушанный в июне подкаст Минаева про Лени Рифеншталь, и вот теперь - немецкое кино самого изысканного разлива. Ужасы не низкопробные - ужасы настоящие. Вампиры, отрезанные головы, разнузданные сцены... И это - впервой половине двадцатого! Увиденным и услышанным была удивлена не меньше, чем главный герой книги Рошака, - Джонни, вдруг открывающий для себя мир большого кино. Мир затягивающий, засасывающий - обратного пути точно не будет. Открывать он его будет (и мы, разумеется, вместе с ним) в подвальном кинотеатрике с довольно странным киноменю: на афишах - неизвестные широкой публике имена и шокирующие наше чувство прекрасного ленты. Эх, молодость! без оглядки толкаешь ты на безрассудства, о которых однажды придется пожалеть. С того самого подвала в жизнь Джонни и войдет творчество Макса Касла, трагически погибшего в сорок первом режиссера-новатора.

Как и в книге про Сергея Эйзенштейна, мне была любопытна здесь судьба творческого человека со всеми ее взлетами и падениями. Творца, создающего свои законы искусства, а не подчиняющегося чужим домам. Ну и что с того, что фигура вымышленная? Прописанный широкими и яркими мазками образ режиссера, нашедшего свой уникальный стиль и голос, получился у Рошака живым, выпуклым, запоминающимся. Я читала описания его фильмов и представляла себе их едва ли не наяву, мысленно прокручивая и воссоздавая у себя в воображении те киносцены, которые больше всего впечатляли Джонни и его напарницу-наставницу-любовницу Клер. Я вместе с персонажами влюблялась в его киноленты, заочно, правда, но зато от всего сердца. И потому книга Рошака очень явственно напоминала мне поначалу то ли "Бесконечную шутку" Уоллеса, то ли "Дом листьев" Данилевского - те книги, в которых вымышленное тоже становится до странного живым и реальным.

К режиссеру хотелось прикоснуться, хотелось наконец узнать его главную тайну - да-да. то самое, чем каждого из нас мучили в школе - "а что хотел сказать в своем произведении автор?" - в чем состоял подтекст фильмов Макса, было ли в самом деле у них особое, сакральное, тайное послание для посвященных?

Неужто его главной целью было исключительно поражать воображение обывателей и выводить из себя высоколобых критиков? Да нет же - это было и в самом деле чересчур пресно для такой масштабной творческой единицы, какой был, если верить Рошаку, Касл.

И шаг за шагом, статья за статьей, интервью за интервью, сбрасывая слои и маски с героев этой истории из прошлого, мы все ближе подбираемся к подлинному Максу. Вот только есть на свете тайны, которых лучше не касаться. Увлекательная, вполне безопасная (для героев) и очень интеллигентная история о человеке искусства постепенно превращается во что-то куда более мрачное и мозговыносящее, во что-то более впечатляющее и масштабное. Обнажая творческий процесс, мы словно срываем покров с чужих тайн, вовсе не желающих становиться достоянием широкой общественности. За это - карают.

Это было мило/безопасно/интеллектуально - рассуждать о кинопоказах и съемках. И это стало чертовски опасно - открывать, кто или что в действительности стоит за кинополотнами немецкого режиссера. И после всего этого вы точно хотите узнать шокирующую тайну? сто раз подумайте. прежде чем решитесь дать окончательный ответ, ведь переиграть впоследствии уже не получится...

Напряженное повествование, сменившее чуть размеренное начало книги, радовало безмерно. И вот я уже не в "Бесконечной шутке"/"Доме листьев", а в "Ночном кино" Пессл и "Волхве" Фаулза, и даже отчасти в "Коде да Винчи" Брауна, когда каждый шаг - последний и решающий, когда оторваться из-за неослабевающий интриги попросту невозможно, а финал переворачивает все вверх тормашками. Менялась тональность книги, а интерес к фигуре загадочного режиссера лишь рос...

Немного боялась, правда, подступиться к финалу истории - оттягивала как могла этот значимый момент знакомства с концовкой книги. Слишком часто встречались на моем жизненном пути шикарные книги с безобразными концовками, слитым или открытым финалом. Рошак, впрочем, удивил: я в прямом смысле слова была потрясена концовкой книги! Тот редкий случай, когда после прочтения книги еще долго не можешь прийти в себя и чувство, сидишь ошеломленный, пытаясь понять: "Как же так?.."

Понравилось ли мне прочитанное? Безумно. В самом деле с этой книгой будто сам начинаешь понемногу съезжать с катушек. Ты растраиваешься на несколько измерений: вот я, читающая книгу; вот герои, изучающие творчество Касла; вот сам Макс собственной персоной, режиссер с новаторскими замашками, ввязавшийся в опасные игры с судьбой, непонятный. непостижимый гений, чьи картины взывали зрителям мозг и, если верить слухам, сеяли после себя лишь зло...

И вот эти пласты наслаиваются. перемешиваются друг с другом, делая картинку в голове объемной, красочной. панорамной.

Да. это сложная книга. И вместе с тем это непередаваемое эстетическое и интеллектуальное удовольствие - наслаждение от разгадывания загадок в сфере искусства, улавливания тонких нюансов подтекста.

Очень красиво написанный роман (в чем, думаю, немалая заслуга принадлежит и его переводчику) рекомендую тем, кто хочет в этот раз немного выйти за рамки книжно-привычного. Просто поверьте: у Теодора Рошака точно есть чем изумить даже самый взыскательный читательский вкус. Отборные ингредиенты и их необычное сочетание сделают поданное блюдо подлинным шедевром. Я уж молчу о долгом пикантном послевкусии. Финал истории, возможно, разобьет и ваше сердце, как разбил мое, - на тысячи осколков... Просто рекомендую.

Если представить чтение, как культ со своими заповедями, катехизисом, представлением о книжном рае и аде (куда попадут те, кто пишет лживые рецензии, осуждает других за бумажные, электронные или аудиокниги, врёт о прочитанном, мнёт страницы и плодит снобизм) и обязательной исповедью для очищения читательской душеньки, то вот, что я сказала бы на ней про «Киноманию». Как на духу.

Я совру, если скажу, что я легко осилила эти 800 страниц. Не легко. Это был марафон на месяц по резко пересеченной местности затейливого сюжета. Это была Долгая прогулка по книге. Это были километры строчек, через которые я летела как на крыльях, ползла из последних сил, засыпала от усталости и снова летела, поймав второе дыхание. Это путь, в который надо взять с собой 3D очки, если уж саллиранда (не спрашивайте) в природе не найти. На первых ста страницах я по уши влюбилась в эту книгу. Она, конечно, с придурью, характер сложный, никогда не знаешь, что будет на следующей странице - начнет нудеть, как некрасивая подруга в баре, ворчать, как артритный старикан, прикинется сумасшедшим или расскажет такую кулстори, за которую ты готов простить ей все на свете. Но самое интересное началось, когда я с ней рассталась, убрала на полку, и внезапно обнаружила, что все еще у нее на крючке. Думаю о ней, листаю, читаю случайные места и нахожу, что все они просто великолепны, и с каждый часом рельеф книги все лучше проступает перед моим внутренним взглядом.

Я совру, если скажу, что не понимаю, что «Киномания» глубже, сильнее, масштабнее, чем «Ночное кино». Что роман Мариши Пессл на его фоне выглядит старательной поделкой, возможно, даже, простигосподи, книжной попсой, но (раз уж я на исповеди, говорю как есть) «Ночное кино» я все равно люблю больше. Мировой заговор могущественных религиозных фанатиков и тамплиеры - для меня это уже слишком, хоть и нельзя воспринимать это всё так вот буквально, и на самом деле это никакой ни заговор, а вечное противостояние культуры и контркультуры, массового и авторского, вкуса и безвкусицы и вечная бойня людей в определении что есть что.

Я совру, если скажу, что буду перечитывать «Киноманию» (хотя понимаю, что одного раза для нее точно недостаточно), несмотря на то, что истории одержимости всегда меня волновали. Здесь одержимость высшей пробы. Одержимость в степени “искусство”, когда человек готов положить свою жизнь на изучение творчества другого. Этот человек называется профессор, это в порядке вещей, это его работа, его науный труд. Но мне почему-то стало дико страшно. Похоже на какую-то творческую импотенцию, когда сам не можешь ничего, кроме как разглядывать других и обсуждать их. 99,9% населения планеты именно этим и занимаются, но только в «Киномании» от этого стало по-настоящему тошно.

Я совру, если скажу, что пересмотрю все фильмы, о которых здесь упоминалось. Я не киноман, я просто поверхностный любитель, который не обращает внимание на режиссеров, а просто потребляет их готовый продукт, но эта книга реально может заменить какой-нибудь киноведческий курс лекций в институте. Если подойти к ней с энтузиазмом старательного ученика, она из интеллектуального триллера станет лучшей в мире энциклопедией кино. Если вы посмотрите и прочитаете всё, что упомянуто в 393 комментариях к роману, вам можно сразу давать звание киноакадемика.

Я совру, если скажу, что мне по силам пересказать сюжет так, как он того достоин. Так что просто «Камера! Мотор!»: «Впервые я увидел фильм Макса Касла в грязном подвале на западе Лос-Анджелеса...»

Клер утверждала, что кино – нечто большее, чем набор оптических иллюзий, кино – литература для глаз, такая же великая, как и книжная.

Давно уже присматривалась к этой книге, так как она обещала мне сюжет, который я очень люблю, но который довольно сложно найти, мне кажется, книги на подобную тематику в моей читательской жизни можно по пальцам руки пересчитать. Я не являюсь специалистом в области киноискусства, хотя фильмы, сериалы и анимацию очень люблю, но исключительно в своих жанрах, я не разбираюсь в высокоинтеллектуальном кино, ровно дышу к классике, шедеврам и фильмам, получающим престижные премии, я не критик, я зритель, причём со своими довольно помоечными вкусами) Но вот я очень люблю когда литература и кинематограф сливаются воедино, то есть такие сюжеты, где кино в книге становится чем-то большим, причём зачастую кино выдуманное, никогда не существующее в реальности. Именно такой роман я и предвкушала и собственно прочла.

С Джонатаном Гейтсом мы знакомимся в самом начале его студенческой жизни, когда он довольно-таки случайно становится завсегдатаем одной компании - людей, помешанных на кинематографе, смотрящими, обсуждающими, критикующими и разбирающими фильмы, причём не те, которые рассчитаны на массового зрителя. Нежданно-негаданно он находит в этом дело своей жизни, меняет факультет и начинает относиться к кинематографу не просто как к развлечению. В этом можно обвинить двух людей, которые встретились ему в тот период жизни, это Клер - молодая, амбициозная, умная женщина, которую не пустили в исключительно (на тот момент) мужской мирок, исследующий серьёзное искусство, что не помешало ей тем не менее добиться своего. Любовь, страсть, секс, общие увлечения смешались у этих двоих в плотный клубок довольно необычных взаимоотношений, где женщина взяла на себя роль не столько партнёрши, сколько ментора.

Вторым же человеком становится, как это ни странно прозвучит, погибший ещё в 1941 году немецкий режиссёр Макс Касл. Когда-то он снимал в Германии серьёзное кино, но те плёнки либо утеряны, либо уничтожены. Америка же, в которую он эмигрировал в погоне за своей мечтой снимать великое кино, обломала его по полной, чтобы тебя спонсировали, нужно снимать то, что говорят и как говорят, а все вот эти ваши псевдоинтеллектуальные выкрутасы не нужны ни студиям, ни зрителям. И пришлось гениальному творцу в поисках средств на хлеб насущный перебиваться халтурками, снимать низкобюджетный ширпотреб, тогда как раз получивший популярность - все эти трёхкопеечные фильмы про зомби, вампиров и оборотней. Но гений на то и гений, чтобы даже здесь оставить свой след...

Интерес к творчеству Касла проснулся у гг с фильмом, который волею случая оказался спасён практически с костров нацистской Германии, при просмотре он производит и на Джонатана, и на Клер сильнейшее впечатление, но почему фильм на религиозную тематику вызывает отвращение, страх и ужас на каком-то практически подсознательном уровне? С этого момента начинается одержимость главного героя Каслом, он стремится найти всё, что только можно, вышедшее с его помощью. И оказывается, что и его малобюджетный ширпотреб, если найти его без купюр и правок киностудий, производит не менее сильное и гнетущее впечатление, крупица за крупицей Джонатан восстанавливает и трагическую судьбу творца, и его приёмы и трюки, намного опередившие своё время.

Я думаю, меньше всего гг ожидал на пути своего исследования оказаться по уши втянутым в мировой заговор, существующий дольше чем можно себя представить даже с самым богатым воображением. Загадочная религиозная секта с могущественными членами по всему миру и с таинственными, но крайне зловещими идеями и целями, оказывается вплотную связана со всей историей мирового кинематографа, избрав последний своим верным инструментом. История по сути представляет собой что-то среднее между интеллектуальными ребусами Умберто Эко и приключенческим экшеном с загадками Дэна Брауна. О чём меня собственно и предупреждали рекламные фразы на обложке, но я почему-то всё упорно ждала большего уклона в мистику, а не в конспирологию, а потому оказалась не то чтобы разочарована, но несколько недовольна финалом, который и хорош, и логичен, но...

Мне всё же под конец чего-то не хватило, то ли мистики, которую мне особо никто не обещал, то ли более сильной кульминации, как-то события последних глав снизили для меня накал страстей. Вся эта островная часть впечатлила бы меня на порядок больше, если бы автор описывал её чуть покороче и менее подробно, но это исключительно вкусовщина. Книга на самом деле очень интересная, захватывающая, читается влёт, несмотря на внушительный объём, так что, если вы любитель конспирологических романов с интригующим сюжетом и мрачной атмосферой, от души рекомендую присмотреться.

Смешной старикашка. Звали его Розенцвейг. Иезуит. Но вообще-то, когда мы – я и Клер – с ним познакомились, он уже не был иезуитом. Его лишили сана, потому что у него был слишком длинный язык. Но он, понимаешь, не сдался. Он все равно продолжал бороться, чтобы решение поменяли. Но ничего из этого не вышло. Его вышвырнули вон. Он часами мог нудить о том, что кино – это зло. Зло – не то, что в кино показывают. Секс, насилие, богохульство – на все это ему было наплевать. Он утверждал, что зло – само кино.

P.S.: Если вы знаете художественные книги про кино (триллеры, ужасы, детективы), буду признательна за информацию.

Студент кафедры киноведения, а впоследствии видный кинокритик становится одержим бесследно исчезнувшим в начале сороковых годов немецким режиссером, чьи фильмы оказывают странное гипнотическое воздействие. Как теория заговора Flicker любопытен, но как художественное произведение читать его крайне нудно. Книга очень страдает от раздражающих персонажей: тефтельного героя, который сам не может принять ни единого решения, и крутящей им как угодно презрительной подруги-менторши. А так как сюжет длится десятилетиями, неспешно плывя в комфортном автору темпе, он полностью лишен детективной интриги, саспенса триллера и каких-либо ставок для героя помимо написаниям им научной работы и раскидывания понтов перед другими критиками. Всё, что остаётся читателю - узнать в финале ради чего были написаны эти почти девятьсот страниц. И к сожалению та сложная, вызывающая уважение конструкция, которую Теодор Роршак выстроил и вплел в историю мирового кинематографа, хоть и впечатляет ловкостью и масштабом, без остальных важных литературных ингредиентов не тянет в качестве единственной приводной силы романа.

Из моего поверхностного чтения я вынес со всей определенностью одно: каждое слово этой маленькой паршивенькой брошюрки было пронизано злостью и параноидальной ненавистью. Я никогда не читал ничего, настолько пропитанного желчью. Это была работа фанатика и сумасшедшего - никаких сомнений.

Скажу честно, книга начала отвращать буквально со второй главы, и если бы мне не нужно было бы ее прочесть до конца, так бы я там прям и забросил. Спросите меня, что именно мне понравилось в этом романе, я вам отвечу сразу - ничего. Но если задуматься, что именно мне НЕ понравилось, тут вы введете меня в ступор. Потому что я НЕ ЗНАЮ. В процессе чтения книги было чувство, что что-то там есть такое на фоне, невидимое, незаметное, что-то просвечивало сквозь строки и заставляло постоянно отвлекаться и плыть по тексту глазами, вообще не вчитываясь в то, что написано (это как раз и началось ближе к середине). В то время, когда мне автор пытался донести историю кино с помощью лютого киномана и его таких же отбитых по фильмам друзей, которые жгли машины и воровали кассеты фильмов ради просмотра какого-то лютого треша на большом экране, в моей голове отчетливо играла обезьянка и пришептывала "блаблабла". Да, в процессе чтения книги я почувствовал себя ничтожно тупым человеком, насколько это вообще возможно. И вот причина - в книгe 300 (!!!) с лишним ссылок и отсылок к фильмам ТОГО времени. Это, господа, далеко не художественная литература для общего просвещения, которую можно почитать перед сном/в метро/в электричке, здесь нужно быть лютым киноманом, даже этого не достаточно. Надо родиться в среде, где вместо материнского молока в вас бы вливали дешевые фильмы, сделанные на коленке на завтрак, обед и ужин.

— Сколько до конца света осталось? — Не знаю, мы не празднуем. Устное народное.

Взвесив все про эт контра — а именно этим я и занималась в процессе весьма противоречивого чтения и ещё чуть-чуть послечтения, проведенного в бурных дискуссиях (каждый не дурак о кино высказаться, чай, не проблема Римана) - вывод таков: это крутая книга. Почти необъяснимо крутая. Если кто-то ещё в состоянии воспринимать всерьёз байку про шмеля, который, неграмотная насекомая, летает якобы вопреки всем известным законам аэродинамики, здравого смысла и правилам хорошего тона, то вот Рошак со своим 800-страничным экскурсом в кинематографические дебри прошлого века, да еще и увенчанным сушёными лаврами «конспирологический триллер» - этот самый шмель и есть. Мало того, что летает, но и смотрится весьма внушительно, и жужжит солидно — такого не станешь травить инсектицидами, суетливо размахивать мухобойкой, да и слово дурное сказать — язык не повернётся.

Начну, пожалуй, с главного «но», оно же первый миф, оно же Главный спойлер (в исконном значении «портить»), который запросто ловится повсеместно, начиная с обложки и аннотации, и от которого я тоже никого оберегать не намерена, ибо нефиг — это то, что в самой сердцевине книги имеет место тайная лажа, древнее знание и его бесчеловечно и весьма серьёзно настроенные адепты, жизнь положившие на приближение окончательного «это конец, Света!», используя агрессивное воздействие волшебной силы кино на и без того удачно склонных к саморазрушению сапиенсов. Не знаю уж какой процент читателей отпугнёт подобная реклама, при массовом трепетном внимании к теории заговора-то, — но меня поначалу эта информация ощутимо напрягла: источники заведомо нудящей мигрени по умолчанию непривлекательны, у меня и телевизора-то нету никакого поэтому. А тут, говорят, разгул катаров, альбигойцев и прочих «манихейцев» (так в тексте —редактор, должно быть, не наигрался в индейцев и ковбойцев когда-то) И хоть в результате и оказалось, что они тут вообще не самые главные, а так, покурить вышли из мрака, но нервничать и метаться по буеракам сомнений заставляли вплоть до самого финала: какая же оценка выпадет: 1? ( что, серьёзно?) 2? (да, похоже на то...) 3? (хотя, если с этого ракурса глянуть..) 4? (фух, показалось) 5? (вот это поворот) 6.0? (когда у меня ещё был телевизор, я видела фигурное катание — местами похоже)....Ведь при манипуляциях с подобными тугоплавкими материями и балансировании над декоративной пропастью экзальтированного безумия достаточно было пары неловких движений, чтобы превратить «Киноманию» в кинофобию: парафренный синдром с фантастическим бредом величия - в твердом переплете и с утвержденным возрастным ограничением 18+. ("Читает весь мир"...А вы не преувеличиваете?..) И можно эффектно ставить точку-диагноз: delirium manihaeismum. Всамделишный, кстати, бред. Может, даже заразный.

Хорошая же новость в том, что подозрения на литпаталогию не подтвердились. И даже когда, приглядываясь к автору, среди прочих его профессиональных тем и увлечений обнаруживаешь какую-нибудь эко-психологию ("О! привет, Умберто! Нет, тебе показалось, сейчас вот не про тебя.") - тут только eyebrow flash и хмыкнуть от повеявшей ньюэйдживщины, но настоящих опасений это не вызывает и сути дела не меняет. Ведь Flicker - это не нарратив на маниакально-серьёзных щах, туповатый, но с претензией на ущербную окончательную истину, не упёртая борьба света и тьмы, никакая не "-мания" - это просто принцип существования кино. И книга эта для тех, кто просто любит кино, а не свои приобретённые непосильным интеллектуальным трудом и особо утончённым вкусом представления о нём. И не важно, какие формы эта любовь принимает. В кино всё и должно быть такое, киношное. Если не иллюминаты какие-нибудь за всё в ответе, то кто? Кто лучше сыграет роль самого киногеничного зла в составе группы лиц по предварительному сговору, если не неизвестно откуда эксгумированная, но сразу в мировом масштабе, тайная и древняя организация с нарядной атрибутикой и чётко поставленными целями? Законы жанра ясно говорят: случайные люди со средним бюджетом и посредственные в остальном не годятся на роль качественных злодеев. То ли дело «Сиротки бури», пусть и отсылающие на волне свободных ассоциаций к другим полюбленным камерой книжным персонажам: - Новая партия старушек?

• Это сироты!..
• А, тяжёлое наследие царского режима…

  Интриги и расследования, на которых, вроде как, строится сюжет, собственно, и подтверждают декоративно-прикладную функцию заявленных «движущих сил». Потому как ничего на них не строится, на самом-то деле. Главный персонаж — пытливый кинолюб Джонатан Гейтс (я буду настаивать, что главный именно он и его взросление, медленная эволюция от рядового потребителя попкорна и зрелищ к запертому на острове неизбежного одиночества обладателю грустного высшего знания, а вовсе не демоническая тень пророка В-movies Макса Касла, за которой он гонится в процессе), информацию черпает из нарочито ненадёжных источников: то в усмерть укуренный обалдуй-киномеханик подкинет свежую идейку об истинной диспозиции добра и зла, то съехавший с катушек неврастеничный карлик-оператор намекнёт, что кино - это не просто кино, корявых штрихов добавит посещение в психбольнице впавшего в маразм старика с энурезом или застолье с загримированным под Мастрояни прожорливым монахом без гроша за душой. Не знаю, как кому, но мне это путешествие культурного героя на край ночи видится в отчётливо ироническом ключе: чего стоят одни только разборки между «настоящими» и «ненастоящими» катарами из Малибу. («Ненастоящие» кино не смотрят, даже мультиков опасаются - если вдруг понадобится отличить, имейте в виду.)

  Тех, кто мог бы действительно оказаться полезен в его исследованиях — современников, очевидцев и т. д. - Д. Гейтс (я не успела вовремя отключить волны ассоциаций и он всю дорогу навязчиво рифмовался то, внезапно, с Долорес Гейз, то, попроще, с Дороти из «Волшебника страны Оз») легкомысленно игнорирует, пока они не закончатся естественным образом. Зато оформить командировку через океан, чтоб ничего не понять из лекции о теории кино от французского «семиотического poseur» (как читается, так и переводится, я считаю: позёр и во Франции позёр, но в примечаниях говорят: «сумасшедший», так тому и быть) — милое дело. Довольно язвительная глава, кстати, с ощутимыми шпильками по поводу франкоцентричности современного интеллектуального мира и попытками разрушить стереотип «американская культура — это супермаркет». Поддерживаю. Мне вот тоже кажется, что эта самая -центричность существует только в представлении левых франкоговорящих граждан Франции, занятость которых обеспечивается их нативным языком. Равно как интеллектуальный мир - это небольшое в масштабах человечества сообщество этих ситуайенов, со своими формами организации. Что можно кратко выразить гениальным стихом Бродского: «между прочим, все мы дрочим. " Чем, в конце-то концов, неомарксисты, которые не платят за свой кофе, хуже альбигойцев? У них тоже есть волшебные артефакты для обнажения истинной природы вещей.

  Обнажение — важное слово, от него попляшем к ещё более важному. Это она — царица полей и двигатель прогресса — Порнография. Мысль, что любое кино — это порно, а уж любое порно — кино наверняка, пусть и не в столь упрощённом виде, прослеживается довольно отчётливо и в целом мне близка (к слову, ничего дурного я в этом не вижу, дорогие книжники и фарисеи). Недаром все проводники героя по кругам целлулоидного инферно — это какие-то недоделанные полупроводники, а всё самое важное он узнаёт совершенно другим способом. Тут и дивная Клер, кинокритик и умница, взявшая в ученики нашего героя, во время секса читает, словно ex cathedra, лекцию о символике фильмов Эйзенштейна, вживляя в подкорку своему студенту еще и хороший вкус. (Просто отличная идея - это насколько востребованными были бы тематические научпоп лекции в таком формате, еще и с броским названием типа "sex cathedra"! Устройство Солнечной системы за 8 минут! Стандартный, кстати, хронометраж для порнороликов из "классических" 70-х) И мафусаиловских лет «природная красавица» Ольга, бывшая звезда Голливуда, весьма натуралистично учит, как наслаждаться мирскими радостями без неприятных последствий для этого самого мира. И, не помню как зовут, юная француженка, сбежавшая от многомудрого карабаса-нейросемиотика (sic!) возвращает наивный и чистый взгляд на кино, из постели при этом почти не вылезая. Нормальное такое познание в библейском смысле слова. А сворачивание с естественного пути в вязкое болото «тайного знания» настоящих посвященных оборачивается, натурально, импотенцией. Конец фильма. Но не рецензии, надежды почти никакой.

  Остался ещё миф, более-менее полезный — Энциклопедия. Вот как прочитаете «Киноманию», так сразу всё-всё про кино и узнаете, даже то, чего не хотели или боялись спрашивать — ведь в книге же беспрестанно мелькают кадры из миллиона пылящихся ныне в спецхранилищах шедевров и не очень, ныне покойные режиссёры то и дело рассказывают о своих творческих методах, предварительно хватив коньяку с прозорливыми критиками, имеющими тоже давно упокоившихся, но вполне реальных прототипов, операторы делятся секретами утраченного мастерства, а старлетки — такими способами попасть на экран, за которые теперь модно сажать. Довольно нелепо отвергать просветительский пафос книги, а тем более подозревать автора в нарочитом и необоснованном неймдроппинге ради сомнительной цели продвижения собственных идей— ведь наверняка отыщутся те, кого этот увесистый апокриф вдохновит на поиски по трекерам картин, допустим, Фрица Ланга, причин бешеной популярности довольно стрёмной Джейн Мэнсфилд, а может и «Гражданина Кейна» кто ещё не видел никогда по семейным обстоятельствам. Готовые формулировки для поддержания светской беседы на должном уровне — прилагаются в ассортименте. Но станет ли кино вам ближе и понятнее, почувствуете ли вы тот скрытый нерв, который так сильно тревожит Рошака в бесконечной смене кадров, в иллюзорной мерцающей битве света и тени? Которые только свет, и только тень - больше ничего. И тут становится тихо. Слишком тихо, как говаривал Джон Уэйн.

Вот уж самая необычная книга в моей домашней библиотеке, которая вызывает интерес и оставляет  после себя ещё больше вопросов.

Самое главное продраться сквозь первые 100 страниц, а дальше уже начинается всё самое интересное и достаточно любопытное.

По своей интересности " Киномания  "  может вполне конкурировать с " Код да Винчи  " Дэна Брауна, но всё же у Рошака есть то  что цепляет посильнее чем просто загадка картины.  Человеческая жизнь и искусство.

В данном случае кино. Но непростое, а как сейчас говорят андерграунд в полном объёме.  Но тема вампиров всегда будет тревожить любого человека, который когда-либо с ними пересекался, здесь другое...

А вот именно это " другое  " меня зацепило так, что целиком и полностью ушла в эту книгу, практически забыв про всё на свете.  Потому что столь необычной истории я ещё не встречала.

Я не скажу, что  профессиональный кинокритик, мне далеко до уровня Антона Долина, но всё же - достаточно большой опыт в  просмотрах разных киноисторий и многие режисеры и актёры мне знакомы.

Но здесь история про самого необычного, странного человека, который вроде как известный, но и в тоже время достаточно таинственная личность.  Его можно сравнить пожалуй либо с Виктором Дашкевичем либо в крайнем случае с Вадимом Зеландом - простите, но других ассоциаций у меня как-то нет.

Тем более после того как прочитаете эту книгу сами поймете почему я привела в пример этих двух людей.

Человек - загадка, фильмы загадка и более чем загадочный метод съёма своих фильмов.  Возможно я не неправильно поняла, но творчество данного режиссёра ( возможно, он просто плод фантазии автора)  в своё время наделало шума  из-за специфического наклона камеры.

Но!!! Есть момент в котором не приходится сомневаться в том что Макс Касл существовал - в Яндексе есть некий человек под такими данными и больше ничего!!! Вот это говоломка навека - я такое люблю.

Сначала  прочтение шло ни шатко ни валко, а уж когда Джони вплотную занялся изучением личности Макса Касла, а в последствии  и написанием научной работы по этой личности - то это несомненно будет интересно узнать чем же всё это закончится....

Скажу одно это будет очень интересное, но сложное погружение в мир нестандартного подхода к изучению истории режиссёра, но поверьте мне - время потраченное на чтение этого талмуда не будет зря потраченным.

Будет несколько не очень приятных моментов в начале чтения " Киномании  " , но дальше вы уже точно не оторветесь от книги. Что неприятного - грубость, немного кекса описаний и неприятные некотрые герои. В том числе киномеханик по имени Дон Шарки - вот уж про кого наверное написана песня " Фантазёр"

Иногда я себя ловила на мысли, что пыталась вспомнить подобное среди наших русских режиссёров  , возможно, это будет навеяно этой же книгой, но я скажу - Дзаги Ветров.


Поскольку Ветров тоже достаточно загадочная и таинственная личность, наравне с Эйнштейном, короче очень много вопросов, которые лично мне не дают покоя. Как бы всё это узнать и тоже бы  написать подобную диссертацию.

Читала с карандашом наперевес поскольку очень много русского ( хорошего) , умных необычных мыслей, которые хотелось бы запомнить.

Понимаю, что книга спроецировалась полностью на мои ощущения и восприятия, но тем не менее она заслуживает внимания на прочтение.

Не прощаюсь❤

Шум. Тёмный экран. Так начинаются почти все фильмы в книге. Образ, украденный из кубриковского "2001". Представьте тёмный экран. Спокойный шум океана. Дальше вы увидите нарезку. Только мысли. Сложатся они в цельную картину? Вряд ли. Их можно переставлять, делать свой монтаж рецофильма, смысла не станет больше. Когда-нибудь я сделаю такую рецензию, которую можно будет монтировать только так, как надо, рецензию-паззл. Но это не она. Эта содержит спойлеры. Не много,но содержит. Шум. Экран мигает.

... у него из всех щелей паучьими лапками прёт страх старика перед слишком активным, слишком агрессивным молодым поколением. Он не видит всего поколения, а потому ему кажется, что оно только та часть, кто громче всех кричит. Ему всё кажется, что им доставят удовольствие иные вещи, чем его поколению...

...ну-ка, ну-ка, кто тут у нас? Старое доброе клиповое мышление! Вот ты куда залезло. Нет, нет, вылезай. Бить по попе не буду, обещаю. Ну, что ты стоишь напротив меня и шмыгаешь носом. Да, понимаю, что ты не виновато. Что на западе твоими сторонниками остались только психи из разряда "исцели себя сам уриной и пуриной". Но здесь-то твоих адептов до сих пор до фига, потому что наши "учёные" из пурины и урины так и не видят выхода. Ну-ка, кто тебя придумал? Ах, злые продюсеры, которые сами выросли в шестидесятые и решили в 90-х устроить бликовое шоу. Ну-ка, давай, двигай булками и быстренько в ужастики про новое поколение, которое мир знает только по гуглу и википедии. В 90-е ты послужило страшилкой, тебя ещё на сотню лет хватит, пох, что никакого клипового мышления не существует. Не реви. Не реви. Не существует. А страшилка есть...

...через раз я читаю в книгах "ах, какими благочестивыми и замечательными были катары!". Разыграй Римская империя по-иному свои карты, мы бы вспоминали бы сейчас с таким же умилением про небольшую еврейскую ересь, охватившую часть жителей Рима, которые стали пользоваться знаком рыбы и прятаться в катакомбах. В принципе, если христианство из учения "возлюби ближнего своего, как самого себя", сумело устроить несколько крестовых походов и много-много сожжений на костре, почему все считают, что из учения "мир - это зло" не могло получиться чего-то настолько же зажигательного? С другой стороны, вроде бы только самые отбитые клерикалы отрицают цивилизаторскую роль церкви. А уж поспорить с тем, что без скрипториев для нас античность была бы по мифологической отдалённости равна Атлантиде, надеюсь, побояться и они. Так что катары тоже бы нашли, чем заняться, если бы от стадий религиозности перешли бы к построению социологических институтов. Но чтобы учение не видоизменилось под тех, кто захватил бы верхушку? Серьёзно? Рошак откровенно издевается над нашими способностями доверять. Фанатиков-то полно, но фанатикам организацию пары месяцев не протащить, а умным подавай блаженство и не потом, после смерти, когда по обещаниям "не видел, но от такое, наверняка!", а сию секунду...

...помимо инерционности зрения, мы обладаем до фига стойкой бихейвористской инерционностью. Наша жизнь устроена так, а не иначе потому, что мы в любом случае устраиваем её себе так. Молодёжный период бунтарства, сравнимый с оргазмом, и медленный посткоитальный период наслаждения окружающим миром. Ещё нам нужны запреты. Обязательно в области секса. Любое сообщество, которое резко макают головой в вопрос "Зачем?", начинает слепо хвататься за сиську традиций и морали, боясь безжалостной логики разбора бывших ценностей и демонстрации их отжившей утилитарности. Коли наши деды имели крестьянок в сенях, так и мы обязаны быть должны! Ах да, ещё нужно нарушение этих табу. В одном Рошак прав - без стыда нет наслаждения. В чём радость минета, если женщина не считает, что её унизили подобной просьбой? В чём радость гомосексуального установления иерархии в группе, если "опущенный" получает наслаждение от акта? Когда в обществе закрыты другие способы получения наслаждений, общество пытается сперва насадить табу, а потом предоставить возможность избранным это табу нарушать. Иерархия, попадание в избранные, убийство времени, которое идиоты не представляют куда тратить. Сам же Рошак испуганно сжимает сиську, к которой прикован наручником, не понимая, что табу меняются со временем: "Но как же во времена моих молодых оргазмов мои табу были иными! Они были получше ваших!". Как каждый старик...

... потому что все хотят сюжет. Людям плевать на насилие. Людям плевать на секс. Они хотят выбраться из своих маленьких жалких жизней и переживать нечто прекрасное. Им по барабану, что это будет. Но они должны быть на экране. Они не будут насиловать грязную вонючую девчонку с буграми на голове, им нужны красавицы. Кино - это иллюзия. И этого не понимает Рошак. Люди не будут постоянно смотреть на грязь и смерть, потому что могут взять биту в руки и устроить сами вакханалию на улицах. Им нужно то, что им недоступно. Все...

... и эти теории кино, которые вагинально-коитально преподаёт Клер, в книге не приведены, потому что их не существует. Вернее, существуют многостраничные, тяжёлосделанные, многотерминовые труды. Их читают идиоты. Потому что цель этих трудов - объяснить, почему рэндом выдал именно это число. Никто не знает. Только идиоты между собой кивают головами, притворяясь, что в курсе. Будто их жизнь определена, а вовсе не является набором случайностей. Нет секрета хорошо проработанных мизансцен, нет секретных посланий, нет хороших и плохих фильмов. Секрет искусства, включая кино, настолько прост, что вы никогда не услышите его в университетах. Вы услышите его миллион раз где-то ещё, но никогда не поверите, потому что он достанется вам задёшево. Потому что вам нужны многостраничные тома, объясняющие, почему ветер 5 июля 1835 года дул в восточную сторону, а потому над Парижем прошёл дождь, будто это объяснение откроет вам, почему именно этот дождь свёл двух влюблённых. Потому что вам нужны авторитеты, чтобы вы им поверили. Потому что вам нужен тёмный ритуал, который откроет истину. А она проста, как фантик от конфеты: чувствуй то, что ты хочешь показать. Чувствуй радость и она отразится в музыке, чувствуй страх и ты передашь его со страниц книги, чувствуй предощущение великой тайны - и твои зрители не смогут оторваться от кино. Всё остальное - технические приёмы. Они для искусствоведов. Не для масс...

...худшим из которых является отсутствие проработки характеров. Это ухудшенный вариант Байетт. Потому что в "Обладать" она препарирует человека. А Рошак застыл, загипнотизированный стробическим мельканием фликера, испуганный грядущим поколением. Под сказками о клиповом сознании, об аморальности, которая, разумеется, больше, чем в иные десятилетия...

...не могу удержаться и всё ржу! Он предсказал хипстеров)))) Он предсказал любовь к плохому кино. Но где Рошак, а где пророчества))) Мог ли он представить, что очень плохие фильмы будут смотреть ухоженные метросексуалы с чистыми бородами и выщипанными бровями, чтобы после пойти пить смузи и обсуждать недостаточную классичность винтажного поп-арта? "План номер 9"! В самом деле, каким надо обладать снобистским менталитетом, чтобы им не восхищаться. Нет, это не просто памятник "Голливуду, каким он был", это памятник некоторым людям, которые жили и умерли. И тем ценны, как ценен каждый человек. Людям хочется смотреть на других людей. Наша главная потребность - это самоопределение, попытка понять, кто мы сами, что достигается только при сравнении себя с...

...которые хотят вывести людей из мирового кинотеатра. Посредством фильмов как иллюзии, они хотят вывести всех в мир без иллюзий, даже без такой иллюзии как жизнь. Ога. Разумеется, они будут показывать только смерть и боль, вместо того, чтобы поманить кого-то гуриями реальной жизни. Как, наверное, тяжело не верить в будущие удовольствия и вместо этого создавать новые страхи для человечества, страх перед насилием в кино...

...и самым странным является то, что Гитлера приближает не Пазолини. Не "Южный парк" и не "Фэмили гай". А сам Рошак. Опасны не те, кто снимают, а кто готов сжечь. Разве не Гитлер сжигал опасные фильмы Касла? Значит Гитлер совершал благое деяние? Неужели Рошак, которому на момент написания книги под шестьдесят, не понимает, что сатана приходит не с рогами, а с улыбкой избавителя на челе? Именно он обычно говорит, что готов избавить людей от зла, лишь бы они послушались его. Сожгли злые картины. Злые книги. Злых людей. Ведь для того, чтобы повсюду было добро, достаточно уничтожить всех плохих, так просто, верно? Каркауэр - сифилитик. Зло - это не то, что входит в тебя, а то, что из тебя выходит. Гитлеровская Германия не погрузилась в хаос, откуда вообще взялась эта идиотская концепция? Напротив, германцам предложили традиции, устои, ту самую сиську морали. В Веймарской республике их заставляли повзрослеть. Вампиры, зомби, гипнотизёры - мир страшная штука, говорили фильмы. Будьте сильными, превзойдите чужую опасность. Фильм "Кабаре" 1972 года. Почему Рошак не упоминает его, хотя говорит про "Рокrи Хоррора", который только-только вписывается в конец повествования в свой год создания 1975-й? Эй, придурок, в 75-м ещё не было никакой традиции надевать кружевные чулки и каблуки и петь в зале вместе с героями мюзикла! Рошак не говорит о "Кабаре", потому что это рушит его теорию. Потому что это противостоит купленному идиоту Каркауэру, которого так приятно читать, когда тебе под шестьдесят и хочется злиться против молодых, против либеральных политиков, против любого, чтобы не думать о предстоящем погружении в небытие. Германия не погрузилась в хаос, она уснула. Германцы прижались к голубоглазому усачу, как испуганные дети, которые не хотят взрослеть и не хотят помнить предостережение родителей не доверять незнакомцам. Они выковыривали из подошв туфель осколки стекла Хрустальной ночи и действительно не знали ничего про лагеря смерти. Потому что не хотели знать. Злые фильмы заставляли их повзрослеть. Потому что надо было увидеть нищету и своё поражение в прошедшей войне. Гомосексуальность "Не такого как все". Толпы рабов и беспечных богачей оккультного "Метрополиса". Подлых проституток-мандрагор "Альрауне". Намного лучше было погрузиться в грёзы арийского мифа и любоваться мускулами нового пантеона героев "Олимпии" - намного более красивого и менее известного творения Рифеншталь, чем "Триумф воли". А Рошак не хочет взрослеть. Он не хочет смотреть. Ему нужна морщинистая сиська престарелых любовниц Джейка. Громадная мамочка, защищающая от мира, вместо сексуальной дамочки, мир сотворившей...

...наверное, он в обморок упал от гностической идеи о нереальности мира. Ну да, само собой, из всех гностиков он вытащил только катаров. Кого ещё? 91-й год - гугла ещё нет. Но ведь можно было и порыскать всё же. Хотя да, у него есть хорошие катары и плохие катары, так что Рошак не совсем идиот. Хотя всё равно не въезжаю, на каких пряниках держались бы подобные злые катары. Кто давал бы деньги такой церкви, чтобы они могли существовать веками? Кто стал бы слушать их заветы, как только шумно захлопывалась дверь за спиной? Агрессивные идеи чайлдфри - вот и всё, что они могут предложить, вместо денег и удовольствий, хотя бы и в загробном мире...

...хотя всё равно прекрасно. Это ожидание новых кусков загадки, переживание. Даже не так важно, насколько хороша загадка. И тем более, что даже плевать на проработанность. Каждый кусок падает вовремя. Фликер мелькает. Сколько бы ни было секса в книге, интересен не он. Интересна загадка. Интересны рассуждения про кино. Да, Рошак пишет слишком крупно, он чересчур силком впихивает своего вымышленного персонажа в жизнь исторических личностей. Будь персонаж реальным, его бы другие вспоминали с трудом. Но нам нравится страшная сказка. Нравится, что можно что-то такое найти в старых фильмах и остаётся только сожалеть, что сказка не изобретательней, что страшилка - чересчур в лоб и в мелькании кадров нельзя на самом деле поискать нечто...

...со всем этим сексом для размножения и теми, кто ему противостоит, странно, что катары не взяли на вооружение гомосексуальность. Мне кажется, Рошак сам падает в обморок. Ну, на хрен ты, старый пердун, попёрся тогда писать про секс, а? Геймафиясообщество представлено членом Чипси Голдштейна, неясные близнецы Рейнкинги, возбуждающие все мои фантазии о твинцестах, забыты где-то на первых страницах, а анальный секс, сгорая со стыда так, что полыхание видно в Альбукерке, Рошак описывает, как "спортивная поза" и "до того я думал, что мы уже попробовали всё". При всём этом противостоянии секса анального и вагинального, к чему и свелась вся книга, не сумев по-настоящему развить тему о дуальности или монотеистичности мира, никто не рожает. Стоило ли бороться за размножение, когда ни один из вас...

...при том, что это великолепнейшая книга об иллюзиях. В разы лучше "Книги иллюзий" Остера. Фильм в фильме, иллюзия в царстве грёз. Добро пожаловать в царство грёз, Наоми Уоттс, говорит Дэвид Линч. Ненастоящий человек, новый персонаж в мире иллюзий. Макс Касл, как тёмное веретено, вокруг которого накручивается шлейф смыслов. Тёмное оккультное кино веймарской республики. Искажённые декорации доктора Калигари. Танец Бриггиты Хельм. Чтобы нам захотелось уничтожить мир, требуется чуть больше, чем видеть насилие на экране. Требуется не видеть его. Выковыривать кровавые капли из подошв башмаков и на полной искренности кричать: "Присыпаны пеплом!". Снова заснуть, снова сжигать, снова ограничить тот ряд теней, который проходит в нашей тёмной пещере разума. Соблазн существует. Он в ограниченных снах, не в многообразии знаний. Нельзя отказываться от теней в нашей пещере. Надо смотреть на все. На самые жуткие. Чтобы иметь потом силы отвернуться от стены пещеры и посмотреть наружу в реальность...

Экран мигает. Медленный музыкальный проигрыш какой-то лирической мелодии. Видно, как на экране сворачивается небо и перед тем, как экран погаснет, зритель может попытаться разглядеть что-то важное. Что-то безразмерно важное в той иллюзии, которую называет своей жизнью.

-Дорогой, по радио передали, что там, где ты едешь, один идиот несется по встречной полосе. Будь осторожен...

• Один?! Да их тут тысячи!

В который раз убеждаюсь, что я - как раз тот самый идиот, который с завидным постоянством прет по встречке. Иначе объяснить свое упорство в чтении книг серии «Интеллектуальный бестселлер. Читает весь мир», несмотря на стойкую неприязнь к ней, я не могу. Давно пора понять, что эти невероятные, гениальные и потрясающие глубиной интеллекта произведения написаны явно не для моего ума. Ну что ж… Придется с этим наконец-то смириться и как-то попытаться жить дальше. Начну с того, что я ни разу не киноман. Правда, в свое оправдание хочу заметить, что сайт с названием Кинопоиск мне известен. Более того, он у меня даже есть в закладках, и я им пользуюсь иногда. Увы, для осознания глубины очередного интеллектуального бестселлера этого оказалось настолько мало, что можно считать, понятие «кино» мне абсолютно незнакомо. Тем более, что фильмы жанра нуар - не мое от слова «совсем», а в «Киномании» речь идет именно о них.

Книгу я мучила почти неделю. Для меня это весьма внушительный срок. Сначала я честно пыталась переходить по каждой сноске, но очень быстро поняла бессмысленность этих телодвижений, ибо мой случай оказался клиническим – ясности не прибавилось ни на йоту. Далее сносками пользовалась только в случае реальной необходимости – при встрече с новыми терминами. Прочитанный кирпичик могу условно разделить на три части и, хотя бы таким образом, попробую систематизировать свои впечатления.

Это самый длинный пролог, который мне попался в моей читательской жизни. К нему можно смело отнести примерно 40% текста книги. Здесь автор сначала вводит читателя в заблуждение, перемежая фамилии реальные с фамилиями вымышленными, фильмы, реально существующие с фильмами, родившимися в голове автора по требованию сюжета. Такие блюда для меня оказываются съедобными крайне редко, и этот вариант оказался одним из самых малопригодных к употреблению. Во-первых, предупреждение в аннотации о том, что книга «для любителей кино» - это далеко не просто фраза. Эта книга не для любителей, а для профессионалов, я бы сказала. Весь пролог (а это 40% книги, напоминаю) больше похож на подобие научного исследования по истории кинематографа, развития киноиндустрии в «Оливуде» и методам съемки и монтажа. Мне было скучно и неинтересно, потому что о различных хитростях съемок, всяких 25-х кадрах и прочем когда-то давно читала что-то из разряда научпопа «для чайников», где все это было значительно интереснее и познавательнее. Углубляться в данную тему не хотелось совсем. Не хотелось не потому, что посчитала себя достаточно подкованной в матчасти, а потому, что в мешанине истины и авторских фантазий отделять зерна от плевел было, откровенно говоря, лениво. Истории же о том, как люди охотились за старыми пленками, коллекционируя их, пугали ровно настолько, насколько может испугать проявление какого-либо фанатизма человек, совершенно не умеющего "фанатеть". Оставалась лишь надежда на главную интригу, обещанную в аннотации... Во-вторых, мне сразу не понравился Гг-ой с некоторой склонностью к геронтофилии, от имени которого и ведется повествование. Он какой-то блеклый и бесхребетный (потому что возрастная любовница не просто вьет из него веревки, а еще и топчет ногами), не очень умный (потому что диссертацию свою он накатал исключительно со слов той же возрастной любовницы) и, судя по всему, гений-любовник с огромных букв Г и Л, раз умудрился запомнить, что именно нужно писать в диссертации, ибо надиктовано это ему было не просто в постели, а в самом процессе, так сказать. Это ж каким талантом обладать надо, чтобы и дело делать, и при этом не отключить ни мозг, ни другую часть тела! В-третьих, несмотря на все попытки автора убедить меня в гениальности, кошмарности и реалистичности фильмов Макса Касла, я не смогла испытать ни требуемых эмоций, ни закономерного интереса. И даже то, что читала всю книгу преимущественно ночью, мне не помогло проникнуться атмосферой. Я честно пыталась, но … В-четвертых, первое же упоминание о Мальтийском кресте, тамплиерах и прочих тайных обществах навели на меня тоску – Дэн Браун, вэлкам. В-пятых, совершенно непонятно, почему наш главгер при поиске информации о скандальном режиссере сразу не связался с теми, кто был лично с ним знаком. Мне казалось, что ныне здравствующая бывшая любовница – это шикарный источник информации. Но студент, видимо, считал, что все очевидцы будут жить вечно, поэтому никуда не спешил. Объективности ради замечу, что не все так безнадежно – некоторые моменты в этой части читались с интересом, иногда даже проскальзывала улыбка, но общего впечатления это не спасло – множество затянутостей и технических подробностей, бесконечные пересказы фильмов и обилие нелогичностей ни в коей мере не способствовали наслаждению процессом чтения.

Вот что меня умиляет в американском образовании, так это то, с какой легкостью вчерашние студенты, даже не особенно гениальные, становятся профессорами! Это так, реплика в сторону – просто все, написанное автором в части первой (затянувшемся прологе), подробно рассказывает о том, как наш профессор Гейтс во время учебы смотрел старое кино в зачуханном кинотеатре, спал со старой женщиной (и даже не с одной) и учился ремонтировать старые пленки с фильмами, чтобы показывать их на старом оборудовании. И р-раз, диссертация - профессор. Как в моем любимом «Человеке с бульвара Капуцинов»:

— Видишь ли, Диана… Как тебе это объяснить? Это называется «монтаж». <…> Поцелуй — свадьба — и — бэби! — О, Джонни, я хочу как в синематографе. Прошу тебя, сделай монтаж!

Ну так вот. Джонни, тьфу, Джонатан Гейтс стал профессором. С этого момента сюжет пошел поживее. Видимо, для того, чтобы предпринять определенные шаги в поисках информации, Гг-ою как раз не хватало докторской степени, потому что объяснить иначе, почему он сразу не связался с жителями старушки Европы, мне не понять. И тут уже «виват, Дэн Браун!» - и сумасшедший "охотник на ведьм", и таинственная школа при монастыре таинственного ордена, где учат делать и распознавать таинственные знаки в простых фильмах для широкой аудитории, и полубезумный ученый-конкурент из самого «городу Парижу», и очередная бабулька – инструктор по тантрическому сексу (угадайте, чем он с ней занимался?), и малолетний гениальный режиссер, и даже молодая любовница. В общем, вполне живенько все началось, но ровно до того момента, пока не начались подробные и весьма занудные пересказы очередных шедевров кинематографа и лекции по религиоведению. Киноведение, религиоведение… Стало страшновато – какой еще ликбез приготовил нам автор? А там уже не ликбез. Там какой-то трэш - пересказы мерзких фильмов с не менее мерзкими подробностями, религия и импотенция - все это в разной последовательности, в разных интерьерах и обстоятельствах. И вопиющее, просто зашкаливающее количество нелогичностей поведения Гг-оя! В общем-то, с самого начала было понятно, что здесь с главгером нам не повезло, поэтому иного ожидать уже и не приходилось, хотя надежда еще теплилась. Если описать его поступки очень кратко, то фраза «обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад» подойдет идеально. К сожалению, оказалось, что пролог был лучшей частью книги. Если бы он плавно перетек в финал (только не тот, который нам уготован в этой версии!)... Сам автор настолько емко охарактеризовал происходящее в книге, что добавить мне совершенно нечего:

Абсолютно новый жанр – Блевотина noir. Классика.

Без комментариев.

P.S. Резюмируя свое многословие, хочу сказать, что книга однозначно рассчитана на любителя. Прежде всего, любителя кино. Каких-то революционных и глубоких идей я в ней не обнаружила, особенно если учесть, что написана она уже в 90-х годах прошлого века, когда всем уже давно было ясно, что самое массовое из искусств может сеять далеко не только разумное, доброе и вечное. Что касается многословных рассуждений о разного рода закрытых религиозных обществах, то оставлю это все на совести автора. И да простит он меня, но у Дэна Брауна такие же вещи получаются более реалистичными и менее нудными (и несмотря на это, даже у мейнстримщика Брауна мне не очень приятно читать подобные рассуждения). Я бы рекомендовала эту книгу в качестве своеобразной энциклопедии кинематографа преимущественно первой половины 20 века, написанной прекрасным языком. Все остальное - лажа полная.

Знаковое произведение, современная классика. После прочтения остается впечатление участия в серьезных искусствоведческих диспутах: мыслей, идей в каждом абзаце столько, что в ином романе хватит на целую книгу. Беспрецедентная насыщенность информацией - не могу вспомнить произведения, в которых так переплеталось бы художественное и познавательное и не нахожу аналогов такого органического переплетения познавательного и художественного. Автор как будто извлекает мои собственные неясные, смутные размышления о киноискусстве, придает им законченную форму и возвращает в виде уже вполне сформированных представлений. Роман напоминает до отказа набитую драгоценностями пещеру - россыпь оригинальных идей и мыслей, целые груды сверкающих образов - остается ощущение найденного сокровища. Цитировать Рошака невозможно, оригинальные мысли встречаются практически в каждом абзаце - остается только читать и перечитывать.
Никогда еще восприятие нового и сложного не было столь увлекательным: канва реальных и реалистических событий органически переплетается с неожиданными фантасмогорическими идеями и лихо закрученным сюжетом.
Роман изменяет восприятие кинематографа.