«Слово о полку Игореве» как мифологический эпос
Гаспаров Б.М. Поэтика «Слова о полку Игореве» (=Wiener Slawistischer Almanach ∙ Sonderband ∙ 12). — Wien, 1984. — 406 с. — Тираж не указан.
Текст этого издания есть в Сети.
Гаспаров Б.М. Поэтика «Слова о полку Игореве». — М.: Аграф, 2000. — 608 с. — Тираж 2.000 экз.
В рецензии ссылки будут на это издание, которое на сегодняшний день не оцифровано. Расположение текста на страницах в изданиях 1984 и 2000 гг. не тождественно.
Прежде чем говорить об этой сложной книге, неплохо бы понять,что представляет собой её автор. Задача усложняется тем, что филологов Гаспаровых двое, и неосведомлённые люди их путают. А они даже не родственники, и различать их не слишком сложно: Михаил Гаспаров родился за шесть лет до ВОВ, Борис Гаспаров за год до ВОВ; Михаил — русский еврей, Борис — русский армянин; Михаил — москвич, Борис — провинциал; Михаил изучал античность, Борис изучал семиотику; Михаил писал о поэзии, Борис писал о поэтике; Михаил увлекался историей и теорией стихосложения, Борис увлекался историей и теорией музыки; Михаил не чуждался популяризации, Борис чуждался популяризации; Михаил бороду брил, Борис бороду отращивал и холил; Михаил сумел приспособиться к советской действительности, Борис не сумел и вместе с женой-еврейкой эмигрировал в США; Михаил знаменит, Борис широкой публике практически неизвестен; Михаил умер 9 лет назад, а Борис жив даже и до сего дня.
Михаил Гаспаров в последние годы жизни
Борис Гаспаров в 2019 году
Как видим, люди совсем разные. Но что их объединяет — ни тот, ни другой никогда не изучали древнерусскую литературу. Но Михаил туда и не лез, а Борис вдруг взял и написал толстенную книгу о поэтике «Слова о полку Игореве». Как же это ему удалось?
Во-первых, с древнерусским языком Борис Гаспаров был всё-таки знаком, текст книги свидетельствует о высоком уровне лингвистической грамотности автора (между прочим, его кандидатская диссертация называлась «Структурно-семантические особенности предлогов в древнерусском языке»). Во-вторых, автор долгие годы изучал семиотику, эту загадочную и полумистическую науку о знаковых системах. И от великой учёности приобрёл уверенность, что способен в любом тексте прозреть недоступное профанам.
Посмотрим, куда занесло этого адепта эзотерических таинств изучение «Слова о полку Игореве».
Книга Гаспарова состоит из трёх частей, сильно различающихся тематикой, объёмом и значением:
Часть 1. Поэтическая структура «Слова о полку Игореве».
302 страницы (с. 21-322);
Часть 2. Композиция «Слова о полку Игореве».
38 страниц (с. 325-362);
Часть 3. Поэтические функции языка «Слова о полку Игореве».
93 страницы (с. 365-457).
Есть также Введение, Заключение, Приложения (текст «Слова о полку Игореве»; список цитированной литературы; список сокращений; указатель мотивов, обнаруженных автором в тексте «Слова»; указатель комментируемых автором выражений «Слова»).
Самая важная часть книги — конечно, первая. Здесь автор сразу берёт быка за рога, постулируя наличие в сюжете «Слова о полку Игореве» мифологической основы.
... мифологические элементы не просто присутствуют в изобилии в тексте «Слова», но образуют единую структуру. Отдельные мифологизированные элементы не просто сосуществуют, но вступают в многообразные связи между собой. Компоненты, изначально принадлежащие к различным мифологическим схемам, подвергаются причудливым контаминациям, появляются в тексте вновь и вновь в бесконечном разнообразии сочетаний и соотношений, перекладываются во всё новые фигуры, как в калейдоскопе. Границы между отдельными мифологемами стираются. Все они в совокупности образуют единую сеть, покрывающую всё произведение. Более того, эта сетка мифологических мотивов включает в себя всеизлагаемые в произведении реальные события и реальные детали, им вторичныйсмысл и используя их в качестве строительного материала для образования всёновых структурных отношений между различными мифологическими схемами. Логика мифа подчиняет себе логику реального повествования, диктуя отбор описываемых явлений, способ их презентации в тексте и последовательность их появления. Мифологический подтекст оказывается тем фоном, на который проецируется содержание произведения в целом и отдельные мельчайшие его детали и который придает этому содержанию второй, метафорический план.
(с. 24-25)
Главный из обнаруженных автором в «Слове» мотивов — «мифологический цикл гибели/воскресения» (взгляд непривычный, но аргументация в данном случае убедительна). Непонятным осталось для меня, почему зачислен в разряд мифологем простой метафорический образ битвы как свадебного пира. Более или менее прозрачны мотивы, связанные с земледельческим циклом и солнечной символикой. Мотив оборотничества очевиден даже для самого простодушного читателя «Слова». Всё прочее у Гаспарова довольно спорно: выискивая мифологемы с маниакальной настойчивостью, он видит их везде. Где-то это забавно, где-то раздражает. Очевидным образом притянут за уши т.н. близнечный миф, следов которого в «Слове» нет и в помине (что не помешало автору эти следы отыскать, накатав на эту тему целых пять страниц, см. с. 286-291). Вообще автор далеко не всегда корректен, и с целью продвижения своих семиотических идей многократно применяет натяжки. Широко используется и такой приём, как произвольное толкование тёмных мест «Слова» (с претензией на прозрение истины).
Раскрытие сложной символизации и внутренней логики образов произведения нередко позволяет понять те места текста, которые без такого анализа выглядят неясными, неточными или испорченными.
(с. 141-142)
Сама идея вроде бы неплоха, но вот её воплощение... На практике почему-то получается так, что авторское толкование символизации и внутренней логики образов помогает автору раскрывать смысл тёмных мест, а тёмные места, будучи прояснёнными, подтверждают толкование символизации и внутренней логики образов... Очень удобно, а зачастую и очень эффектно. Причём на фоне таких блестящих успехов особенно режет глаз беспомощность автора практически во всех конкретно-исторических вопросах (беспомощность вполне закономерная, но в своей крайней выраженности всё-таки поражающая воображение). Гаспаров настолько безразличен к реалиям, что даже имена князей путает («яр тур Всеволод» назван Ярославом, с. 63; Всеволод Большое Гнездо, по мнению Гаспарова — Всеволод Ярославич, с. 246, но на самом деле это его правнук, Всеволод Юрьевич; «сыны Глебовы», ничтоже сумняся, названы «Ростиславичами», с. 115, да ещё и со ссылкой на Лихачёва, который тут не виноват ни сном, ни духом; Ярослав Галицкий назван Святославом, с. 117, в одном из шести упоминаний этого князя на данной странице; здесь же, кстати, автор самым комичным образом рассуждает о каких-то «правах» этого князя на Киев, которые якобы «подчёркнуты» в «Слове»). Между прочим, я пришёл к выводу, что Гаспаров совершенно не знаком с летописанием (а следовательно, и с деталями сложнейшей политической истории Руси XII века). Цитаты из летописей у Гаспарова есть, но они явно вторичны, воспроизведены по использованной научной литературе. То есть, проще говоря, списаны у более продвинутых в данном отношении коллег, что в ряде случаев автором и не скрывается (с. 88; с. 156; с. 535, прим. 16). Парадокс в том, что именно историческое невежество и придаёт автору гонора: он же не видит у себя «больных мест», где его глубокомысленные рассуждения базируются на очевидных историку ошибках. А поскольку он этого не видит, то вполне убеждён, что ему открылась истина. Впрочем, кое-где он не брезгует и сознательным передёргиванием (ниже мы в этом убедимся).
Разного рода натяжек, домыслов и вымыслов у Гаспарова оказалось так много, что фиксировать их пришлось выборочно. Вся первая часть книги являет собой картину безраздельного господства в сознании автора предвзятой идеи. Не скажу, что это так уж плохо: обойтись без предвзятых идей в науке нельзя, именно они позволяют продвинуться вперед и сказать новое слово. Но предвзятая идея не должна превращаться в навязчивую, а именно это мы у Гаспарова и видим. Беда не в самой идее, а в том, что носитель этой идеи не критичен. В результате он то и дело натягивает сову на глобус, и беспристрастному читателю это очевидно; рациональная основа исследования и многие частные наблюдения автора, интересные и очень ценные, оказываются дискредитированными.
В качестве иллюстраций к вышесказанному приведу несколько самых выразительных примеров.
Лучший, на мой взгляд, образец безудержного фантазирования Гаспарова – его трактовка вещего сна великого князя Святослава Всеволодича (с. 86; с. 89-111; с. 198, строки 5-7 снизу). Финальный фрагмент с рассказом князя об этом сне содержит испорченное место (в цитате подчёркнуто):
... Уже дьскы безъ кнѣса в моем теремѣ златовръсѣмъ. Всю нощь съ вечера босуви врани възграяху, у Плѣсньска на болони бѣша дебрь Кисаню, и не сошлю къ синему морю.
Сон Святослава зловещий, предвещающий смерть, с чем согласны все исследователи; многие находят в испорченном фрагменте упоминание саней погребальной процессии (что уже само по себе непросто); но Гаспаров двинулся дальше и превзошёл всех. Ему пригрезились раскрывающиеся доски крыши, и через образовавшееся жерло вороны выносят тело князя на погребальных санях (с. 106). И несутся к синему морю... Как хотите, а здесь перед глазами исследователя-эмигранта стояла картинка с рождественской открытки: сани Санта-Клауса, уносимые по небу волшебными оленями.
Этот сюжет в рождественской индустрии чрезвычайно распространён, картинок такого рода сотни.
Подгонка текста «Слова» под возникший в сознании исследователя образ началась с довольно грубой подтасовки: «Кнѣс — верхняя перекладина, скрепляющая доски крыши» (с. 86). На самом деле кнес — опорная поперечная балка (матица) для настилки досок потолка. И Гаспаров не мог этого не знать, об этом многократно писали.
Матица в Богородицкой церкви 1694 года, из села Тохтарево Суксунского района (пермский музей деревянного зодчества «Хохловка»).
Исчезновение кнеса (матицы) не приведёт к расхождению досок крыши и образованию «жерла», как это впечатляюще обрисовал Гаспаров. Приведёт к совсем иному, не слишком романтичному эффекту: провисанию, а затем и обрушению дощатого потолка.
Как Гаспаров фантазировал дальше (про погребальные сани, несомые воронами к синему морю) — читайте, кому интересно, сами (с. 94-111). У меня сил нет всё это пересказывать. Лучше я покажу вам ещё один пример грубой подтасовки фактов под идею.
В финале «Слова» есть такой эпизод:
Солнце светится на небесѣ
Игорь князь въ Рускои земли
дѣвици поютъ на Дунаи
вьются голоси чрезъ море до Киева
Игорь ѣдетъ по Боричеву
къ святѣй Богородици Пирогощеи
страны ради гради весели
А вот что хочет видеть здесь Гаспаров:
Вопреки реальным историческим свидетельствам (согласно которым, Игорь сначала отправился в свой город и уже затем приехал в Киев к Святославу, который встретил его «с радостью»), герой изображен в «Слове» непосредственно возвращающимся из плена в Киев — священный Город, центр Русской земли. Игорь показан въезжающим верхом в ворота Города и направляющимся вверх (по Боричеву взвозу) к храму Богородицы, расположенному на возвышении, при звуках всеобщего ликования. Универсальный характер этой ситуации для многих различных мифологических систем и символический смысл, связываемый с въездом в Город и движением к храму героя мифа — спасителя — жертвы — царя, детально показан в работах по сравнительной мифологии.
(с. 28)
Эффектно, правда? Если не знать топографию древнего Киева.
Церковь Успения Пресвятой Богородицы (Пирогощая) находилась не «на возвышении», как утверждает Гаспаров, а на Подоле, в самом низменном районе Киева (на плане обозначена треугольником с номером 30; Боричев взвоз не подписан, но его можно видеть ниже надписи «Город Владимира»).
Можно ли попасть на Подол, если ехать по Боричеву взвозу, ведущему от берега Днепра на старокиевскую Гору? В принципе можно. Просто надо ехать не вверх, а вниз.
В литературе тему Боричева взвоза и странного маршрута Игоря обсуждали неоднократно, и Гаспаров предложенных предшественниками объяснений просто не мог не знать. Тем интереснее видеть, с какой лёгкостью он пошёл ради своей идеи на подлог, разместив храм Богородицы «на возвышении». Ниже он ещё раз вернётся к ложному образу «храма в Киеве на возвышении» (с. 308, 1-й абзац после цитаты), что подчёркивает значимость данного подлога для искусственно формируемой картины.
А вот образец ошибки, скорее всего, непреднамеренной:
Поход Игоря направлен в мифологическую страну, населённую "бесовыми детьми", к морю, в которое погружается, закатываясь, солнце (т. е. к краю земли).
(с. 29)
Судя по этому эпизоду, Гаспарову случалось отдыхать на черноморском побережье Кавказа, и он видел собственными глазами, как в море погружается, закатываясь, солнце. Но автору «Слова» вряд ли случалось отдыхать на черноморском побережье Кавказа, и вряд ли он видел, как в море погружается, закатываясь, солнце. Всем известно, что солнце садится на западе, и что Чёрное море по отношению к Русской земле находится на юге. Следовательно, русин XII века никак не мог вообразить себе картину солнца, на закате погружающегося в море. В его мире солнце на закате должно было скрываться за Угорскими горами (за Карпатами).
Есть у Гаспарова и такие глупости, которым рационального объяснения вообще не подберёшь, как ни старайся. В начале похода Игорь говорит своим воинам:
Хощу бо, рече, копие приломити
конец поля Половецкого
съ вами русици
хощу главу свою приложити
а любо испити шеломомь Дону
А вот что видит здесь Гаспаров:
То обстоятельство, что копьё Игоря ломается не о вражеское оружие (как в обычном изображении единоборства), а о вражескую землю-«поле», сообщает этому образу связь с земледельческой символикой пахотой — («севом»).
(с. 44)
Князь-воин, ломающий своё копьё «о вражескую землю»! По-моему, такую картину только в наркотическом трансе можно увидеть:)
Ещё один смешной эпизод:
... в тексте «Слова» выстраивается триада «волк — тур — пардус», семантическим вариантом которой является зверь со стремительным, стелющимся по земле бегом.
(с. 292)
Вот вам картинка, изображающего дикого тура, истреблённого охотниками в 17-м веке, в сравнении с человеком и домашней коровой.
Можете представить себе этого тура «со стелющимся по земле бегом»? Я не могу. А Гаспаров смог! :)
Несмотря на все эти одиозные примеры, число которых можно было бы умножить многократно, книга Гаспарова заслуживает самого серьёзного внимания. Если, конечно, уметь отделять зёрна от плевел. Вся соль в том, что Гаспаров рассматривал «Слово о полку Игореве» как текст преимущественно художественный, что позволило ему раскрыть важные реальные особенности этого памятника. Носителям конкретно-исторического мышления такой подход недоступен, их представления заведомо беднее (сплошь и рядом они не понимают, что в данном тексте, несмотря на его чрезвычайную насыщенность исторически точными деталями, «логика мифа подчиняет себе логику реального повествования»).
... миф определенным образом коррелирует с исторической реальностью: он строится, используя какие-то частицы реального опыта, но при этом перекладывает и преломляет эти частицы в различных сочетаниях и проекциях. Возникающая таким образом мифологическая модель мира оказывает мощное обратное воздействие на реальный опыт, определяя, что и как будут видеть носители этой модели в окружающей их эмпирической действительности.
(с. 136)
К сожалению, Гаспаров в своём азарте первооткрывателя мифологем нагородил много чепухи. Его читателю придётся всё время быть начеку, не растекаясь мыслию по семиотичну древу. Я должен также предупредить вас, что текст Гаспарова может показаться занудным; читать его книгу без серьёзной мотивации, просто «для общего развития», будет очень тяжело.
А вот для читателя, планирующего серьёзно изучать «Слово о полку Игореве», книга Гаспарова должна войти в обязательный минимум.
Надо бы ещё сказать пару тёплых слов о позорном издательстве Аграф, выпустившем книгу Гаспарова в 2000 г. Но это для самых терпеливых, под спойлером.
В московском издании 2000 г. текст венского издания 1984 г. воспроизведён в ухудшенном виде. Старые опечатки бережно сохранены:
«псимволическое значение» (с. 75; ср. издание 1984 г., с. 51)
«босый болк» (с. 95; ср. издание 1984 г., с. 64).
«конец X и конец XI вв» вместо должного «конец XI и конец XII вв» (с. 244; ср.издание 1984 г., с. 160).
«судици» вместо «сулици» (с. 374; ср. издание 1984 г., с. 243).
Добавлены и новые опечатки, одна лучше другой:
«металлические цепи» (вместо «цепы»), с. 41.
«по Руси и по Суле» (вместо «по Рси и по Суле»),с. 216
«около 1000 лет» (вместо «около 100 лет»), с.263
Три длинных цитаты, две англоязычных и одна франкоязычная, как были в венском издании без перевода, так и в московском издании оставлены без перевода (с. 14; с. 525; с. 547, прим. 17).
Но главный позор издательства «Аграф» — как передаются юсы древнерусской кириллической азбуки (ср. с. 69 издания 1984 г. и с. 102 издания 2000 г.).
Ѧ (юс малый) передан как А
Ѩ (юс малый йотированный) передан как I-А
Ѭ (юс большой йотированный) передан как I-X
Это какая должна быть степень профнепригодности, чтобы влепить в текст ТАКОЕ, вместо того чтобы найти и вставить необходимые знаки!
Судя по концевой странице, над книгой работали два редактора и корректор. И это всё, что надо знать об издательстве «Аграф».
Но ответственность за весь этот позор несёт и автор. Подписывал же он книгу в печать!
37 понравилось
