Міо, мій Міо. Расмус-волоцюга. Брати Лев'яче Серце

Дело в том, что никто не любит предателей, даже если пользуется их услугами.

ничего не может быть хуже, чем иметь каменное сердце

– Но я же никого не могу убивать, – сказал Юнатан, – ты ведь знаешь это, Урвар!
– Даже если речь пойдет о спасении твоей жизни? – спросил Урвар.
– Да, даже тогда, – ответил Юнатан.
Урвар этого никак не мог понять, да и Маттиас тоже едва ли.
– Если бы все были такими, как ты, – сказал Урвар, – то зло безраздельно и вечно правило бы миром!
Но тогда я сказал, что если бы все были как Юнатан, то на свете не было бы никакого зла.

Тираны живут в страхе.

В жизни бывают огорчения, и тогда неплохо съесть конфетку.

“Мне нравится пение птиц, нравится перезвон моих серебристых тополей, но больше всего люблю я слушать смех сына в моем саду.”

- Тётя Ольга видела однажды собаку без головы, а из шеи этой собаки вырывался огонь...
Оскар зевнул.
- У этой тётки Ольги, видно, тоже башки нет. Нет на свете никаких привидений.
- А вот и есть, - возразил Расмус. - Знаешь, что говорит Петер-верзила? Мол, если в полночь обежать вокруг церкви двенадцать раз, явится черт и заберет тебя.
- И правильно сделает. Чего ради бегать вокруг церкви среди ночи? Надо быть чокнутым. Пусть тогда пеняет на себя.

Ему так редко что-нибудь дарили. Каждый подарок был для него целым событием. Ведь если тебе что-то дарят, значит, кто-то тебя любит.

Видишь ли, дело в чём. Иногда мне хочется работать. И тогда я работаю как зверь. А иногда вовсе неохота. А люди выдумали, что нужно работать всегда, а этого моя дурная голова никак уразуметь не может.

Есть вещи, которые нужно делать, чтобы быть человеком, а не ошметком грязи.

А Расмус исчез. С горя за свой стыд и неподобающие мужчине слезы он спрятался в уборной. Для раненой души это было самое подходящее место, здесь можно было легче всего забыть про свои несчастья. В куче нарезанных газет можно было всегда почитать что-нибудь интересное...

Все мы боимся, но иногда хочешь не хочешь, а приходится страх скрывать.

- Я тоже буду ходить по дворам с гармошкой, когда вырасту, - сказал после Оскару Расмус.
- Вот как! Так тебе нравится петь?
- Нет, но мне очень нравятся деньги, - откровенно сказал Расмус.

“Дорога домой была неблизкой, но возвращаться всегда легко.”

“— Юм-Юм, куда же нам идти? — спросил я.
— Все равно куда, — ответил Юм-Юм, — только бы вместе!”

Директриса совершала вечерний обход. Она ходила от одной кровати к другой и проверяла, всё ли в порядке. Случалось, правда очень редко, что она легонько похлопывала какого-нибудь мальчика разок-другой, неласково, словно сама того не желая. Расмус не любил Ястребиху и всё же каждый вечер надеялся, что она похлопает именно его. Он сам не знал почему, просто очень хотел,  чтобы она похлопала именно его.