Open: An Autobiography

My entourage is thinning faster than my hair.

Please let this be over.
I’m not ready for it to be over.

"Моя свита тает быстрее, чем моя шевелюра."

Я продолжаю играть, потому что это мой собственный выбор. Даже если жизнь не идеальна, всегда есть шанс ее изменить. Возможность выбора меняет все.

Уже занимается рассвет, когда мы с Брэдом возвращаемся в отель. Он обнимает меня:
— Наше путешествие завершилось правильно.
— Ты о чем?
— Понимаешь, большинство путешествий в нашей жизни заканчивается по-идиотски. А вот это закончилось правильно.

Утром звоню Перри и заявляю, что хочу оформить самый быстрый развод в истории разводов. Отдаю приятелю свое платиновое обручальное кольцо и отправляю его в ближайший ломбард, попросив согласиться на первую же цену. Вырученные деньги вношу на счет нашей школы как благотворительный взнос от имени Брук Кристы Шилдз. В радости и в горе, в здравии и болезни она теперь останется в списке наших первых жертвователей.

— Где ты был, неважно. Важно, куда ты будешь двигаться.

Я проигрываю в трех раундах. Однако ухожу с корта удовлетворенным: я выиграл второй сет. Целых полчаса давал прикурить первой ракетке мира. С этим можно жить. Я доволен. Но — ровно до тех пор, пока не прочел отзывы Лендла о моей игре в прессе. На расспросы обо мне он лишь фыркал: «Прическа и удар справа!»

(прим. Агасси 17 лет, Лендл первая ракетка мира)

— Может, я понесу сумку?
— Нет, Джеймс, свою сумку я ношу сам.
Я уже рассказывал Джеймсу: однажды, когда мне было семь лет, видел, как кто-то из обслуги нес сумку за Джимми Коннорсом, как будто тот был не спортсменом, а римским императором. С тех пор я поклялся, что свою сумку всегда буду носить только сам.