CyberNomad
15 августа 2026
Фуко часто призывал не заниматься политикой:
Деррида признается:
Что значит не участвовать в политике, но при этом делать нечто политическое?
Сократ сторонился политики по соображениям самосохранения: он не боялся смерти, он боялся несвоевременной смерти. Сократ знал, что умрет, но он должен был умереть на своих условиях. В Афинах, после проигрыша в Пелопоннесской войне, тиранически правит коллегия тридцати во главе с дядями Платона Хармидом и Критием. Начинается гражданская война, тиранов убивают, а враждующие фракции устанавливают мир через учреждение амнистии, т.е. забытия распри. Всякого, кто вспоминает о прошедших событиях или ворошит прошлое убивают. Но Сократа осудили на смерть по обвинениям в развращении молодежи и почитании тех богов, каких не почитает город. Политические обвинения Сократу предъявить невозможно, ведь тогда обвинитель был бы казнен по договору об амнистии. Но формальное обвинение не без посредства самого Сократа оказывается состоятельно, хотя очевидно, Сократ был убит «политически». Так вот об этом самом политическом, несоразмерным с политикой институций, в книге и идет речь.
Философ овладевает аскетическими практиками (целомудрие, нищета, скромность…) и ставит их на услужением своим, далеко не самым аскетическим целям. Поэтому нападающий на философа испытывает стыд, потому что нападает на казалось бы беззащитное существо, из-за чего злость нападающего только возрастает.
Очевидно, ещё до Платона под именем «философии» изобретается новый способ действовать таким образом, каким не позволяет действовать господствующий status quo:
Именно об этих способах делать политику говорится в книге, как на материале древних греков, так и на материале современных философов. Надо ли говорить, что книга уникальна, коль скоро на русском языке подобного материала практически нет.
Читать далее«и тут, в связи со всем этим, я предлагаю единственный императив, но зато он будет категорическим и безусловным: никогда не занимайтесь политикой»
Деррида признается:
«я думаю все–таки, что все, что я делал, было прямо или косвенно связано с политическими вопросами…»
Что значит не участвовать в политике, но при этом делать нечто политическое?
Сократ сторонился политики по соображениям самосохранения: он не боялся смерти, он боялся несвоевременной смерти. Сократ знал, что умрет, но он должен был умереть на своих условиях. В Афинах, после проигрыша в Пелопоннесской войне, тиранически правит коллегия тридцати во главе с дядями Платона Хармидом и Критием. Начинается гражданская война, тиранов убивают, а враждующие фракции устанавливают мир через учреждение амнистии, т.е. забытия распри. Всякого, кто вспоминает о прошедших событиях или ворошит прошлое убивают. Но Сократа осудили на смерть по обвинениям в развращении молодежи и почитании тех богов, каких не почитает город. Политические обвинения Сократу предъявить невозможно, ведь тогда обвинитель был бы казнен по договору об амнистии. Но формальное обвинение не без посредства самого Сократа оказывается состоятельно, хотя очевидно, Сократ был убит «политически». Так вот об этом самом политическом, несоразмерным с политикой институций, в книге и идет речь.
Философ овладевает аскетическими практиками (целомудрие, нищета, скромность…) и ставит их на услужением своим, далеко не самым аскетическим целям. Поэтому нападающий на философа испытывает стыд, потому что нападает на казалось бы беззащитное существо, из-за чего злость нападающего только возрастает.
Очевидно, ещё до Платона под именем «философии» изобретается новый способ действовать таким образом, каким не позволяет действовать господствующий status quo:
«Пифагор впервые назвал философию этим именем и себя — философом, разговаривая в Сикионе с сикионским или флиунтским тираном Леонтом: по его словам, никто не мудр, кроме бога... Пифагор усыпляет бдительность тирана, говорит ему именно то, что любой тиран желает услышать от мудреца: логос не угроза для тирании. Приписываемая философии скромность оказывается декорацией политического спектакля».
Именно об этих способах делать политику говорится в книге, как на материале древних греков, так и на материале современных философов. Надо ли говорить, что книга уникальна, коль скоро на русском языке подобного материала практически нет.
7 понравилось17
