Still Life with Woodpecker

День полнолуния, когда луна не росла и не убывала, вавилоняне называли  ша-бат", то есть день отдыха. Считалось, что в этот день живущая на луне богиня Иштар менструирует - в Вавилоне, как практически в любом древнем примитивном обществе, женщине искони запрещалось работать, готовить еду или отправляться в дорогу во время месячных. В шабат, от которого произошла современная суббота, мужчинам и женщинам предписывалось отдыхать: пока луна теряла кровь, запрет на работу касался всех. Изначально шабат соблюдался раз в месяц, но позднее христиане включили его в свой миф о сотворении мира и для удобства сделали еженедельным. Вот так и получилось, что в наше время суровые люди с крепкими мускулами и в прочных касках по воскресеньям избавлены от работы благодаря первичной психологической реакции на месячные кровотечения

Он пропагандировал насаждение ежевики на каждой крыше Сиэтла. Побеги не потребуют ухода, утверждал Бернард, нужно будет лишь придавать им форму, следить, чтобы они пересекали город от улицы до улицы, с крыши до крыши и образовывали естественные навесы и галереи. Очень скоро люди смогут ходить по городу в самые жестокие зимние ливни, и на них не упадет ни одна капелька. Посетители магазинов, театров, полицейские на своих участках, даже последние бродяги будут чувствовать себя сухо и комфортно. Бледно-зеленый свет, пробивающийся сквозь купола из сплетенных ежевичных ветвей, вызовет к жизни новую школу живописи; через много веков искусствоведы станут говорить о «ежевичном свете» так же, как сейчас говорят о технике кьяроскуро. Заросли ежевики привлекут птиц; дятлов, конечно, вряд ли, но многих других – непременно. Птицы станут петь. Птица, чей желудок набит ягодной массой, – все равно что итальянец, которого переполняет страстное воодушевление. В кустарнике поселится мелкая живность. «Эй, гляди-ка, Билли, там наверху, над зубной поликлиникой, побежал барсук!» И плоды, не забывайте о плодах. Они послужат пищей для голодных, поддержкой для бедных. Предприимчивые пьяницы начнут изготовлять ягодный спирт. Сиэтл станет мировой столицей производства ежевичного бренди. Туристы ежегодно будут тратить миллионы долларов на сиэтлские пирожки с ежевикой, традиционные утренние тосты будут подаваться только с сиэтлским ежевичным джемом. Шеф-повара французских ресторанов станут подавать утку в лиловом соусе, и их вечно шмыгающие носы наполнит душистый аромат gateau mure de ronce. Проституток начнут любовно называть «ежевичными тарталетками». Владельцы грузового транспорта организуют массовые выезды по сбору ягод. А в конце лета, когда ежевика растет особенно пышно и быстро – быстрее, чем улавливает человеческий глаз, – энергию ее бешеного роста можно будет использовать в мощных генераторах, которые снабдят электричеством весь город. Растительная утопия – вот что это будет. Сиэтл, Ежевичный Город, заключенный в живую оболочку, самодостаточный, цветущий и развивающийся под зеленой крышей – с бутонами в волосах, с ягодным соком на подбородке, с великим ягодным будущим.