"Некто во мраке слышит голос. Вообрази. Некто на спине во мраке"
Нет ничего. До того, как появился голос автора -- первородный хаос. Сначала было слово. Перед читателем разворачивается текст как акт творения. Есть некто, значит уже есть компания. Некто - не Я. Есть голос. Это уже трое. Или себя не считать? Кто же в компании? Беккет мастерски переключает с третьего лица на второе. Вот некто слышишь голос, а вот голос говорит "ты", значит ты слышишь голос. Это первый вопрос: из кого состоит компания, и в каких вы отношениях. Можно ли говорить о том, что есть "вы" или есть только "некто", скучающий бог, "придуманный придумыватель, придумывающий все это для компании"? Голос то и дело пускается в отступления, рассказывает о мальчике. Больше всего из этих историй запомнилась история о ежике. "Пока ты стоял на тропинке, размышляя о том, как лучше всего провести время перед сном, ты вошел в его жизнь, когда ежик отделился от откоса..." Блестяще точная и трогательная история. Про второй текст сложно что-то сказать, не раскрыв интриги. Если в первом тексте был голос, то в этом - глаз. Мы видим. Но не повседневным зрением, а тем, "которому не нужен свет, чтобы видеть", чтобы видеть нужно только усилие мысли. Картина, которую мы видим постоянно меняется, кажется, что она не существует отдельно от взгляда, кажется, она создается взглядом. Есть дом и есть мир снаружи, постель и известняковые скалы. Есть место действия, в которое можно вглядываться.
Уже полное смешение. Реалий и представлений. Так было всегда. Смешение доходящее до ничего.
И последний, третий фрагмент, изживающий сам себя. Текст с таким умопомрачительным началом, которое сразу врезается в память. Такое стремительное центростремительное движение. Будто бы проваливаешься в зазор между словом и смыслом. Появляются герои: номер один и номер два, но и они распадаются, как распадается сам рассказ. Кажется, что это попытка написать текст, разрушающий себя изнутри, но остающийся все-таки текстом.
Сказано дальше никак.
4 понравилось
