Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four

Единственное, чего не смогут. Сказать они тебя заставят что угодно — что угодно, — но только не поверить в это.

…ничего не решишь, если столкнешь с обрыва одного неприятного человека.

Важно останется лишь одно: не предать друг друга - хотя и это мало что изменит.

— Я тебя предала, — напрямик сказала она.
— Я тебя предал, — сказал он.

У поступков бывают такие последствия, от которых невозможно оправиться. Что-то в тебе убивают — выжигают, вычищают огнём.

Его мозг разнесут в клочья, прежде чем сумеют подчинить.

Он знает, что неправ, но предпочитает неправоту.

Он подчинился Партии, но всё ещё ненавидит Партию.

По традиции, никогда не обсуждаемой, но каким-то образом всем известной, расстреливают всегда сзади, в затылок, без предупреждения, по пути из камеры в камеру.

...власть есть власть над людьми. Над их телом, но в первую очередь над их разумом.

Личность обладает властью лишь настолько, насколько перестаёт быть личностью.

Ты — мертвец, будущее — за нами.

А если факты этому противоречат — нужно изменить факты.

Революционное насилие или какая бы то ни было подготовка к нему на сегодня невозможны. Пролетариев бояться нечего.

Партия — не класс

Суть олигархического правления — не в передаче наследства от отца к сыну, но в господстве определенного мировоззрения и образа жизни, навязанного мертвыми живым

Массы никогда не восстанут сами по себе и просто потому, что их угнетают. Если им не с чем сравнивать, они и не чувствую гнёта.

Пусть в философии, религии, этике, политике дважды два — пять, но при конструировании автомата или самолета дважды два все же должно было равняться четырем.

Нынешний ученый — либо гибрид психолога с инквизитором, скрупулезно изучающий значение мимики, жестов, интонаций и испытывающий медикаменты, средства шоковой терапии, гипноз и пытки для извлечения информации, либо химик, физик или биолог, специализирующийся лишь в тех областях своей науки, которые связаны с истреблением людей.

Он словно ступил в сырой холод могилы, и от сознания, что могила эта давно его ждет, легче не становилось.