Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four

Never, for any reason on earth, could you wish for an increase of pain. Of pain you could wish only one thing: that it should stop. Nothing in the world was so bad as physical pain. In the face of pain there are no heroes, no heroes, he thought over and over as he writhed on the floor, clutching uselessly at his disabled left arm.

Being in a minority, even a minority of one, did not make you mad. There was truth and there was untruth, and if you clung to the truth even against the whole world, you were not mad.

The so-called ‘abolition of private property’ which took place in the middle years of the century meant, in effect, the concentration of property in far fewer hands than before...

И в тёмных подъездах и в узких проулках по обе стороны было удивительно много народу — зрелые девушки с грубо намалеванными ртами, парни, гонявшиеся за девушками, толстомясые тётки, при виде которых становилось понятно, во что превратятся эти девушки через десяток лет...

Кращі книги кажуть тобі те, що ти вже сам знаєш.

Я ненавижу чистоту! Я ненавижу добропорядочность! Я не хочу, чтобы где-нибудь существовала непорочность. Я хочу, чтобы все были порочны до мозга костей.

Если все принимают ложь, если везде одна и та же песня, то тогда эта ложь поселяется в истории, становится правдой.

Есть правда и есть не правда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.

Он глянул на шахматную задачу и расставил фигуры. Это было хитрое окончание с двумя конями. "Белые начинают и дают мат в два хода". Он поднял глаза на портрет Старшего Брата. Белые всегда ставят мат, подумал он с неясным мистическим чувством. Всегда, исключений не бывает, так устроено. Испокон веку ни в одной шахматной задаче черные не выигрывали. Не символ ли это вечной, неизменной победы Добра над Злом?

"Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль"

Стреляют сзади, когда идешь по коридору. Десяти секунд хватит. За это время внутренний мир может перевернуться.

Ложные воспоминания время от времени беспокоили его. Это не страшно, когда знаешь им цену.

Но хотя война нереальна, она не бессмысленна. Она пожирает излишки благ и позволяет поддерживать особую душевную атмосферу, в которой нуждается иерархическое общество.

Дело тут не в моральном состоянии масс — их настроения роли не играют, покуда массы приставлены к работе, — а в моральном состоянии самой партии.

They could lay bare in the utmost detail everything that you had done or said or thought; but the inner heart, whose workings were mysterious even to yourself, remained impregnable. (Они могут выяснить до мельчайших подробностей все, что ты делал, говорил и думал, но душа, чьи движения загадочны даже для тебя самого, остается неприступной.)

В конце концов ему удалось разбудить её память, и она с трудом вспомнила, что когда-то действительно врагом была не Евразия, а Остазия. Но отнеслась к этому безразлично. "Не все ли равно? - сказала она с раздражением. - Не одна сволочная война, так другая, и всем понятно, что сводки врут".

Зачастую она готова была принять официальный миф просто потому, что ей казалось не важным, ложь это или правда.

Реальная действительность существует внутри нас.

Приятный летний ветерок разносил ее мелодичный, с каким-то оттенком счастливой меланхолии, голос. Казалось, она будет счастлива, если этот июньский вечер продлится вечно, запас белья не истощится тысячу лет, а она будет ходить до двору, развешивая пеленки и распевая сентиментальную чепуховину.