Любовь за колючей проволокой

"Через минуту, вчитавшись в свою книжку, он уже блаженно улыбался и, как гурман, пробующий никогда не надоедающее вино, покачивал головой".

Если ласточка вьёт гнездо на краю вулканического кратера, постоянно угрожающего извержением, то с неё и спрос мал. А человек должен думать, в какое время он живёт. И не давать воли инстинкту размножения, за какую бы личину этот инстинкт ни прятался - романтической любви к женщине или этакой вот тяги к домашнему уюту!

Подлейшая из формул, когда-либо созданных ложной политической мудростью, об оправданности средства целью, во все времена была притягательной для неумных фанатиков, достаточно умных подлецов и просто людей, отождествляющих безнаказанность преступления с его моральной дозволенностью.

"Конечно, Галилей был прав не только в том, что Земля вертится, но и в том, что истинная наука рождается там, где умирает догма. Конечно, у инквизиции не было логических доводов против учения Галилея, зато был костер".

"Эх, дорогой мой Дон-Кихот! На современном языке это называется не соглашательством, а диалектическим мышлением..."

"Спасением от бередящих душевные раны воспоминаний прошлого может служить только душевный анабиоз".

"И вдруг я почувствовал к этому старику почти ненависть того низменного типа, которая нередко возникает у обидчика по отношению к обиженному. И поймал себя на том, что презираю Кравцова только за то, что он стра, дряхл и искалечен. Лагеря заключения тех времен были по большей части обществами со звериным укладом и такой же звериной иерархией. В них сильный или более удачливый презирал всякого, кто был слабее его или менее удачлив".

"Вряд ли в меня бросит камень тот, кто подобно мне падал от изнурения и терял сознание от холода и голода, если я скажу, что когда жесткость жизни превосходит некоторый предел, многие из человеческих качеств становятся человеку чуждыми. И его ответственность за свою психику ненамного отличается от ответственности животного, причем бесполого".

"Всем высшим животным, особенно в молодости, свойственно заниматься игрой, и только человеку еще и работой. Но игра -- внутренняя потребность, работа же, что бы там ни толковали моралисты, -- только жизненная необходимость, причем большей частью тягостная. Можно утверждать, что увлечь по-настоящему человека работа может лишь в том случае, если она отождествляется им с игрой, соревнованием или элементами творчества, которое в первооснове своей тоже игра".

Иллюзии у некоторых людей составляют их единственное реальное богатство, и разрушение этих иллюзий причиняет им тяжелейшие страдания.