Социализм по-японски или разница между рыбаками и шахтёрами
В 1929 году вышла в свет повесть Такидзи Кобаяси "Краболов". Она посвящена тяжёлой работе японских рыбаков. Краболов – это плавучая крабоконсервная фабрика. Компания нанимает работников из числа студентов, деревенских жителей и придавленных обстоятельствами одиночек, чтобы эксплуатировать их и получать с этого прибыль. Работники существуют в ужасных условиях: не доедают, живут в грязи, болеют, работают на износ. Ими руководит инспектор, который их бьёт, унижает и мучает любыми способами. Кроме рыбаков на судне трудятся чернорабочие и матросы. Есть капитан. Номинально он главный, но фактически им помыкает инспектор.
Краболов ходит в районе Камчатки, и однажды в шторм несколько рыбаков оказываются в Советском Союзе. Их хорошо принимают и проводят среди них агитационную работу. Рыбакам нравится. Они возвращаются на свой корабль и начинают сомневаться в правильности организации труда. Конечно, рано или поздно издевательства начальства должны были привести к бунту. И они приводят. Работники устраивают забастовку, но благодаря хитрости инспектора, предводителей арестовывают и увозят неизвестно куда.
Первое, что мне вспомнилось, пока читал "Краболова" – "Стачка" Эйзенштейна. Истории очень похожи. Оба произведения – агитационные. Но сравнивать их не совсем честно, потому что "Стачка" – кино. Простота сценария там компенсируется визуальными средствами: работой оператора, постановкой сцен, образами, актерской игрой. Это новаторство. Литературная же традиция, в том числе японская, существует несколько веков. От неё ждёшь большего в сюжете, глубине персонажей, идее.
Гораздо справедливее сравнивать книгу с другой книгой. Например, с романом "Жерминаль" Эмиля Золя. И здесь у японца никаких шансов. "Жерминаль" посвящён трудовой жизни французских шахтёров, и тоже раскрывает тему эксплуатации рабочих капиталистами. Рабочие тоже живут впроголодь. Тяжёлые и несправедливые условия труда также приводят к бунту, который также подавляется. И над всем этим нависает невидимая рука капитала в лице компании, крепко повязанной с государством.
Но если у Золя мы видим сложные отношения противоречивых внутренне людей, то Кобаяси предлагает схему. Японская книга, в отличие от французской, не может похвастаться сложными героями. Если в "Жерминале" директор имеет собственную личную драму, и может даже вызывать сочувствие, то инспектор из "Краболова" просто конченая сволочь, прямо в лицо говорящая рыбакам, что их жизни ничего не стоят, а вот за лодки придётся расплачиваться. Это весьма дешёвый способ манипулировать симпатиями читателя.
Мне нравится как Золя умело заставляет сочувствовать именно шахтёрам, но при этом не упускает возможности поддеть социалистов. Ведь главный герой занимается революционной борьбой в том числе, чтобы удовлетворить личные амбиции. У Кобаяси всё проще и примитивнее. Есть хорошие социалисты, которые хороши во всём, а есть плохие капиталисты, которые суть абсолютное зло. Трудовой народ должен организоваться, чтобы сбросить проклятых эксплуататоров с шеи. Может, не с первой попытки, но всё же. Кобаяси говорит это прямо, Золя – показывает.
Проблема ещё в том, что повесть очень наивна. Кобаяси проникся марксистскими идеями и решил натянуть сову революционной борьбы на глобус реальности. В "Жерминале" рабочие сомневаются в идее забастовки, и у них есть на это причины. Во-первых, им, хоть мало, но платят, и эти деньги – способ хоть как-то выживать. Потерять их в случае неудачного протеста – смертельно. Во-вторых, директор сидит в отдельном большом доме, куда так просто не пробраться. Именно из-за этих рисков шахтёрам нужна помощь профсоюзов и соцдвижений. Именно поэтому они проникаются социальными идеями.
В "Краболове" исходные позиции совершенно другие. Их выбор не "выжить или рискнуть". Их выбор – утонуть в шторм, умереть от болезни или быть забитым инспектором. Им буквально нечего терять, кроме своих цепей. И в то же время инспектор ходит по той же палубе, и тюкнуть его по голове – дело пяти секунд, даже если он с пистолетом. Или связать и запереть. Но без "красной пропаганды" работники не додумались до простейшего решения. Бунты придумали до социализма, и это нередкое явление в истории. Может быть, автор хотел таким образом сделать рыбаков ещё положительнее, только больше они похожи на дурачков, которые не хотят жить, пока им не объяснят зачем.
Если смотреть на повесть без сравнения с чем-то ещё, то кое-что эстетически приятное в ней есть. Конечно, краболов – само судно – это метафора капиталистического общества. Рыбаки и рабочие – угнетаемый пролетариат, капитан – беспомощная государственная власть, а инспектор – наместник капитала, реально обладающий властью. Интересно, что у инспектора есть имя, а у рабочих – нет. Потому что он один, а они – коллектив, трудовой народ. Занимательные моменты, но их немного. Остальное – "плакатность", которая позволяет выкрикнуть лозунг, но не даёт глубины.
Построив общество в миниатюре, Кобаяси делает с ним то, что хочет увидеть в реальном мире. И как же нелепо это иногда выглядит.
Когда несколько рыбаков попадают в СССР, советский человек через китайца-переводчика говорит что-то вроде "Ваш страна плохой, угнетать рабочий. Наш страна – хороший". И это не ирония. "Кто купится на эту повесть?" – спрашивал я себя. Но оказывается, после прочтения "Краболова" студенты массово шли вступать в компартию (по слухам). Кобаяси как будто говорит студентам "ваш страна – плохой", и они верят. Если это правда, то это печальный результат вестернизации.
Не поймите неправильно, у японцев были и есть веские причины желать изменения организации труда. Но это уж совсем примитивная агитка.
Конечно, советское издательство в аннотации облизало автора (и, наверное, в послесловии, но его я не читал). Да, как брошюра для идеологической борьбы, книга может быть кому-то полезна. Но как художественное произведение... есть вещи на порядок лучше.
66 понравилось
