Социальный анархизм или анархизм образа жизни?

Скажем прямо: между происхождением анархо-синдика­ лизма и анархо-коммунизма (которые никогда не отрицали важ­ ность самореализации и полного удовлетворения желаний) и ли­ беральным, индивидуалистическим происхождением анархизма образа жизни (которое не стремится к каким-либо социальным сдвигам, поощряет подобную безрезультатность, и даже, может быть, отрицает сами социальные аспекты), существует принципи­ альное противоречие, которое не может быть разрешено, если мы только не станем игнорировать крайне различные цели, мето­ ды и лежащую в основе философию, которая характеризует эти течения. Собственно, взгляды Штирнера сформировались в ре­ зультате полемики с социалистами Вильгельмом Вейтлингом и Мозесом Гессом, когда Штирнер решил использовать эгоизм, что­ бы противопоставить его социализму. «Личные восстания, а не мировая революция были главной идеей Штирнера», с восхище­ нием замечал Джеймс Дж. Мартин [41] - и это противопоставле­ ние, которое и сегодня живёт в анархизме образа жизни и его яп- пи-ответвлениях принципиально отличается от социального анар­
хизма, берущего свои корни из историцизма, социальной матрицы личности и ориентации на разумное общество.

Из-за того, что анархизм образа жизни больше связан с «образом», а не с обществом, он не придаёт значения явлению капиталистического накопления, которое уходит корнями в конку­ рентный рынок и является главной причиной экологических ката­ строф. Анархизм образа жизни считает, будто человечество об- речёно на предполагаемый разрыв со «священным, экстатиче­ ским» единством с «Природой» и поэтому разочаровывается «в мире науки, материализма и «логоцентричности».
Таким образом, вместо того, чтобы обнародовать источник современных социальных и индивидуальных патологий, анти- технологизм допускает ложную подмену капитализма технология­ ми, которые всего лишь обеспечивают накопление капитала и эксплуатацию труда, и называет их главной причиной развития разрушения экологии. Цивилизация, воплощённая в городе в ви­ де культурного центра, лишена своих разумных масштабов, поэтому возникает впечатление, что город больше похож не на социальную сферу для возможного универсального взаимодей­ ствия между людьми, а скорее, на раковую опухоль, что, в свою очередь, резко контрастирует с традиционными ограничениями племенной и деревенской жизни.

Индустрия Экстаза, может столь успешно функци­ онировать только при современном капитализме, и она с лёгко­ стью может вобрать в себя все методы анархистов образа жизни, чтобы улучшить сомнительный в маркетинговом смысле образ. Контркультура, однажды уже шокировавшая мелкую буржуазию своими длинными волосами, бородами, вычурными нарядами, сексуальной свободой и провокационным искусством, сейчас ото­ двигается на задний план буржуазными предпринимателями, чьи бутики, кафе, клубы и даже нудистские лагеря занимаются про­ цветающим бизнесом. Об этом свидетельствует большинство эротических реклам, предлагающих получение новых «экстазов»...