Цитаты из книги Стража! Стража!

После всякого победоносного освобождения должны быть свои герои. Тогда все поймут, что все прошло как положено.

Если тебя действительно приперло, то шанс один на миллион обязательно сработает. Широко известный факт.

 — А где ты остановился?

— Здесь неподалёку живёт одна дама. Ладой её зовут, — пустился в объяснения Моркоу.

Шноббс подавился попавшим не в то горло дымом. 

— Это в Тенях, что ли? — просипел он. — И ты там ночуешь?

— Ну да.

— Каждую ночь?

— Ну, вообще-то, выходят вроде как каждый день. Да.

— И ты явился сюда, чтобы из тебя сделали мужчину?

— Да!

— Сомневаюсь, что мне понравилось бы жить там, откуда ты пришёл,— вывел заключение Шноббс.

Он сказал, Гильдия Воров не должна волновать тебя, Всё, что тебе надо делать, это ходить по Улицам Ночью и кричать, Двенадцать Часов и Всё Спокойно. Я спросил, А что, если не всё на улице будет спокойно, и он ответил, Ты поступишь чертовски умно, если найдёшь другую улицу. 

Зрелище себя мёртвого смягчается осознанием того факта, что на самом деле не кто иной, как вы сами, видите себя мёртвым.

— Если этот дракон жив, — он выдул клуб дыма, превратив клочок тумана в смог, — то он уберется отсюда подальше, вот что я вам скажу. Город — неподходящее место для дракона, — добавил он тоном человека, отчаянно пытающегося убедить самого себя. — Помяните мои слова, ему придется податься куда-нибудь туда, где есть высокие насесты и много еды. — Вроде как в большой город? — спросил Моркоу.

Три раза он был в самых когтях смерти; четыре, если посчитать тот случай, когда он велел лорду Витинари закрыть рот.

— Это все прекрасно, — кивнул он, — но что, если я промахнусь? — Попробуй посмотреть на это с положительной стороны, — посоветовал Шноббс. — Скорее всего, ты никогда об этом не узнаешь. Выражение лица сержанта Колона смутировало в злую, отчаянную ухмылку. — МЫ не узнаем, — ядовито поправил он.

— Нет дочери? — наконец произнес один из героев. — Хочет, чтобы люди сражались с драконами, а у самого даже дочери нет? Почему-то Ваймс почувствовал себя обязанным выступить в защиту правителя города. — Зато у него есть собачка, которую он очень любит, — объяснил Ваймс.

Ваймс невидящим взором смотрел в ближайшее будущее.

Режим может выстоять под натиском диких варваров, одержимых террористов и закутанных в плащи членов тайных обществ, но когда преуспевающие люди, желающие остаться неизвестными, садятся вокруг стола и начинают вести подобные разговоры, это значит, что у государственного строя большие проблемы.

Говоришь, еще кого-то убили?
– В Музее гномьего хлеба. Кто-то убил господина Хопкинсона его собственным хлебом!
– Его заставили съесть музейные экспонаты?
– Ему разбили голову, сэр, – с укором сказал Моркоу. – Боевым Батоном.

— Можно перерезать им глотки, сэр, — подал идею Шноббс, ветеран постбатальных наступлений.

Он имел дело с троллями, гномами и драконами, но теперь ему предстояло встретиться с совершенно иным, непознанным человеческим видом: с богачами.

– Ты только никому не говори, но все дело в том, что наш Шнобби оказался большой шишкой.

– Шишка у него, говоришь, большая? Ну главное, чтобы он ею по пьяни тут не размахивал.

Любой, обнаружив у себя в подвале голую женщину, начнет задавать вопросы. Или вовсе обойдется без вопросов, даже совсем коротких вроде «Можно?..».

Он сказал людям: «Вы свободны». И они закричали: «Ура!», а потом он показал им цену свободы, и они назвали его тираном и предали, немного потыкались в разные стороны, как цыплята, которые впервые высыпали из родного курятника во двор, и вернулись в тепло, и закрыли за собой дверь...