Собрание сочинений (комплект из 6 книг)

Чтение - это не только наслаждение. Удовольствие от созерцания удачно найденных писателем образов и метафор, не только увлечение сюжетом и разноплановыми характерами. Это еще и немалый интеллектуальный труд, в чем в очередной раз убеждаешься, открывая книги, подобные леоновской "Пирамиде".

Книга-вызов, книга-испытание, книга-искушение (не могла оторваться от попадающихся попеременно в ленте цитат из этого романа. Все время поражали красотой, изысканностью мысли, глубиной и заключенными внутри отсылками-подтекстами). Книга, в которой сразу ощущаешь себя маленьким и глупым, будто растерзанным толщей сюжета и вдобавок придавленным языком и стилем.

К слову, это далеко не первая "сложнонаписанная" книга в моей коллекции прочитанного. Были в моей жизни и читательском опыте и небезызвестный "Улисс", и "Школа для дураков", и знаменитая "Бесконечная шутка", и Вулф с ее тягучими потоками сознания, да и недавно прочитанный гэссовский "Туннель" - из той же оперы, как, впрочем, вообще почти все постмодернистские и модернистские тексты. Но "Пирамида", без сомнения, возглавит мой личный перечень трудночитаемых произведений.

Автор все время словно издевается над собственным читателем, забрасывая его то чересчур расширенными предложениями, то неподъемными философскими мыслями на абзац, страницу и более, то обманывая одной лишь видимостью сюжета, ставя таким образом не в самые комфортные условия. Где уж тут разобраться во всем, да еще и с первого прочтения?

Я давно избавилась от книжных предрассудков типа "начатую книгу непременно нужно дочитывать до конца" и спокойно, без стеснения, ухожу из мира книг, которые не дают мне ничего в читательском плане (в моем списке недочитанного и любимый Кинг - и такое бывает). А вот из "Пирамиды" - этой чертовски сложной конструкции - уйти не смогла, продолжая упорно взбираться на ее вершину.

В немалой степени я ведь была очарована и сюжетом книги. Да, он иногда терялся в философских сплетениях текста, но он все же наличествовал.

...Рвутся тонкие скрепы Мироздания, и на Землю проникает Божественное - в обличье растерянного, совсем неприспособленного к людской жизни ангела. И не куда-нибудь он попадает - в советскую Россию, где в праве на веру уже давно отказано. Здесь мыслят совершенно иными масштабами, здесь куют сверхчеловека и творят новую цивилизацию и реальность.

Но чудо?!.. Нет места необъяснимому в этих строгих реалиях. Начало и первая половина леоновского романа вообще напоминали мне - до поры до времени - обожаемого Булгакова.

Чертовски любопытно было наблюдать за тем, как из ниоткуда (из нарисованной на колонне двери) появляется ангел Дымков, пытающийся адаптироваться к незнакомым условиям и рвущийся совершать добрые дела. Вот только и ангелов, оказывается, очень легко сбить с истинного пути, внушив ложные цели и идеалы.

Здесь действительно нет места чуду. Здесь труд на благо государства, общества, вождя. Здесь работают, учатся, мучаются, страдают и так же хотят продлить себя в веках.

Зачем здесь ангел... Индивидуальное чудо слишком эгоистичная затея, а всем ведь не поможешь. Никогда не услышишь благодарности, а лишь: "Давай еще, и побольше!" (старая, всем знакомая сказка о золотой рыбке и ненасытной старухе).

Сложно найти практическое применение волшебному дару, а дар не прощает подобного к себе пренебрежения...

Параллельно с историей посланника небес разворачиваются по воле автора не менее драматические истории, но уже вполне земных обитателей книги.

Так, отец Матвей переживает кризис веры и сложные отношения с сыном-отступником Вадимом, считающим веру чем-то вроде психического заболевания.

Вадим напишет собственную "Пирамиду" - скромную повествушку, обличающую тиранов, за что едва сам не поплатится свободой и жизнью. А перед этим станет еще и свидетелем грандиозного строительства другой пирамиды, посвященной земному божеству советской России.

Кто-то терзается вечными вопросами веры и смысла жизни, а кто-то на этом делает деньги. Вот и режиссер Сорокин слишком близко подберется к тайнам мироздания. Чего не сделаешь ради славы...

Дуня с ее видениями о грядущем апокалипсисе и прогулками с ангелом по незримым далям и временам...

Никанор Шамин с его громкими речами и лозунгами...

...В этой книге заплутать несложно - трудно выбраться из нее без потерь. Ко второму тому "Пирамиды" повествование вязнет, тащится еле-еле, медленной черепахой, и встает вовсе. Нас без устали пичкают философскими разговорами и особенно монологами героев. Что ни персонаж - целая философская система умовоззрений.

И сознание, кажется, не в силах уже вместить всей этой глубины - даже хорошего может быть слишком много (я еще одновременно с "Пирамидой" читала другую философскую книгу - Дмитрий Галковский - Бесконечный тупик , поэтому, может, философской мысли было для меня здесь с избытком...).

Ты тонешь в этой философии при почти полном отсутствии сюжета во второй части книги.

Это было безумно красиво, познавательно мудро - и тяжело.

Лишь за это, пожалуй, немного занизила я итоговую оценку этому потрясающему роману Леонида Леонова.

Кстати говоря, именно с этой книги впервые прикоснулась к леоновскому гению. Я не читала прежде Леонид Леонов - Evgenia Ivanovna , Леонид Леонов - Русский лес - с них ведь обычно советуют начинать знакомство с творчеством великого русского писателя ХХ века. Я сразу замахнулась на вершину- и не прогадала.

Это, безусловно, вершина леоновского творчества и главный труд его жизни - над книгой писатель трудился несколько десятилетий.

Рекомендовать не буду: не самое простое чтение при непомерно большом объеме книги может вызвать у читателя раздражение. Но если все же решитесь однажды взобраться на ту самую пирамиду, желаю удачи в ее освоении.

Мне отчего-то кажется, что такие книги, разом выбивающие нас из привычной зоны комфорта, учат думать. Да, это труд - читать, вникать, находить спрятанные автором отсылки и подтексты, переживать, осмысливать - труд ощутимый. Но зато это и громадное внутреннее удовлетворение от постижения чего-то в самом деле стоящего и, не побоюсь этого слова, вечного.

Этот роман - тот самый случай, когда в полной мере ощущаешь лимит собственного словарного запаса как в отношении владения им автором, так и в отношении максимально точной и подробной передачи собственных чувств и эмоций, возникших во время и после прочтения. Стоит сказать, что мне, пожалуй, даже не с чем сравнить данное произведение, но определенно и непреложно одно, что манера письма и построение сюжета Л. Леоновым однозначно впечатляют и выделяют его в череде писателей.

Многие сравнивают его с другим великим русским писателем Федором Михайловичем , но роднит их, пожалуй, только обращение к изображению человеческого дна общества, его низов, если судить по данному (пока единственному прочитанному) роману. В остальном и стиль, и язык, и построение сюжета значительно отличаются, равно как и нет той удушающей атмосферы бесконечных страстей, обмороков, когда все и всё на грани нервного срыва практически.

В центре романа вчерашний комиссар, человек, делом, верой и правдой послуживший для слома старого и на его обломках построения нового мира, в какой-то неблагоприятный момент сам оказавшийся в незавидном положении обломка, выброшенного за борт нарождающейся новой жизни и ставший известным вором. Вот только один вопрос: может ли такой человек примириться с собственной судьбой и теперь уже всегда наблюдать со стороны за тем, чему должен был стоять во главе ? Он сам не гнется, как многие из таких, но своим железным характером и стальной волей делает несчастными других, любящих его или любивших когда-то и невдомек ему, почему так происходит. Да порой и не за чем думать ему об этом. От этого герой не вызывает сострадания, хотя вроде как и невинно пострадавший.

Лед в его душе, да и в целом, в обществе мрачная и холодная атмосфера отчужденности и расслоения по новому принципу, вчерашние сердечные привязанности сегодня таят в себе измену и предательство.

Среди этих обломков уживаются вчерашние комиссары и вчерашние помещики, одних жизнь уравняла, других подняла вверх, возвысила, но равенства как не было, так и нет. Кто-то стремится устроиться в новом мире, кто-то отчаянно приспособиться к жизни в нем. И может ли оно вообще быть, невольно вслед за автором задается вопросом каждый читающий ? Ответ демонстрирует сама жизнь, равно и то, что остальное все -прекрасные лозунги, или проще говоря демагогия. Перефразируя отцов русской демократии, чем не опиум для народа ?

Нищенствующие, воровская малина, под пером автора совершенно лишенная очарования и притягательности, нарождающиеся нэпманы, изо всех сил стремящиеся закрепить и упрочить свое положение, над которым уже незримо чувствуется нависшая угроза, не смотря ни на что.... Рвутся давно устоявшиеся связи, но в замен им не возникает ничего...В отчаянном вихре перемен и переплавке людей - кто не с нами, тот против нас.

Тут большинство если не злых и подлых, то холодных и расчетливых точно. Люди, персонажи как в целом отражение эпохи, ее жестокости и людского раз'единения. Каждый вроде и стремится вырваться из замкнутого круга, но порой само общество, окружение не дает ему сделать этого.

Изображая московскую окраину, автору удается отлично дать срез переломной эпохи, настроения в умах людей, их устремления, желания, бытовую сторону и эмоциональное состояние.

При этом автор использует интересный прием. Здесь в романе он помещает писателя Фирсова в клетчатом демисезоне, который волен наблюдать со стороны за своими персонажами, общаться с ними и выписывать по своему усмотрению их судьбы, но в жизни все выходит сложнее, многограннее и соответственно трагичнее. Тем самым автор невольно или намеренно ( скорее всего так) подчеркивает, что жизнь настоящая и книжная -разные вещи, порой далекие друг от друга. И когда сплетаются в один клубок тысячи нитей чужих судеб, предугадать все невозможно.

Проза Л. Леонова насыщена различными литературными приемами, от того густая и терпкая что-ли. Пьянит и очаровывает. Некоторые описания природы или чувств, ощущений повергают в немой восторг от того, КАК это сделано, какие сравнения и метафоры использованы, что невольно хочется смаковать и осмысливать написанное.

Так-же и персонажи. Несмотря на их обилие, каждый выделен посредством какой-то ему присущей черточки, проработан до мелочей, поэтому запутаться сложно.

Возможно, хотелось большей ясности в финале, но в целом он логичен со всей структурой и задачами романа, где автор обозначает проблемные моменты эпохи для их осмысления каждым, обратившемся к его труду, переписывавшемуся и дополняющемуся неоднократно. И может рассматриваться как повод перечитать роман, а заодно и другие произведения автора взять на заметку.

Не знаю, смогу ли я вообще читать. Вот уже неделя, как я закрыла "Пирамиду" на последней странице, большой срок. И я пытаюсь, пытаюсь открыть что-то другое, открыть классику, мемуары, что-то гарантировано качественное, но... Ты насыщаешь взгляд, как тело – хлеб, Как влага освежающая – землю…

Да, пожалуй только так я могу передать мое состояние. Сытость. "Пирамида" - абсолютный максимум того, то можно получить от чтения - интеллектуально, эмоционально и прочая, прочая. Роман огромен, как гигантская секвойя и не может быть целиком вмещен в сознание. Ничего не могу сказать о нем в целом. Сознание способно только ухватывать краешки, детали, ассоциации. Давайте начнем совсем с простого. Помните магов и волшебников Лукьяненко? Слабые умеют пользоваться простыми заклинаниями, сильные сложными, но Абсолютные не пользуются ничем. Они работают с чистыми потоками энергий, обходясь вовсе без заклинаний. Леонов в своей "Пирамиде" вышел на такой уровень мастерства, когда не суть важен стал сюжет, герои, стиль, язык, диалоги - идет поток энергий, свивающихся и борющихся. Говорят, посещая выставки Марка Ротко, люди вдруг начинают рыдать у его картин от взрыва эмоций. Вы видели его картины? Зайдите, посмотрите в интернете. Вот и роман такой. Поверьте, вы захлебнетесь от слез. Единственный, с кем можно поговорить (мысленно, конечно) о романе - Дмитрий Быков. Как сам он шутит, он один из трех человек в мире, этот роман прочитавший. И прочитавший лекцию о романе. Убить его готова за каждое слово в этой лекции. За каждое наглое, лживое, самодовольное, хвастливое, поверхностное, ублюдочное слово. Все неправда! Но и полюбить его в очередной раз готова за эту же лекцию. За то, то прочитал, оценил, рассказал, понял (почти). Но не будем долго задерживаться на посторонних лицах, перейдем к моим сумбурным впечатлениям. Других все равно не предвидится, я не дотягиваю до этого уровня. Ангел Дымков, попавший на землю по воле и силе Дуниного воображения. Самое не-человеческое существо из тех, что когда-либо были описаны в литературе. Понять насколько не-человеческое можно только прочитав и вдруг поняв, что все читанные до этого инопланетяне до смешного человечны. Вадимушка... самое жуткое в моей читательской биографии описание заживо вернувшегося покойника. Кадавра. Дуня - нежная, неземная, почти святая девушка. Как же она - при всей своей чистоте - низменна и жестока рядом с настоящим ангелом. Как готова употребить, погубить его ради спасения брата. Совсем по-человечески. Юлия. Блистательно описанная червоточина победительных женщин. Их неспособность произвести на свет нечто талантливое. Отсутствие такой малости - способности творить, создавать. Обидно, рождена блистать на экране - но не может туда попасть из-за более чем очевидной бездарности. Отец Матвей - жалкий, неловкий... центр духовной вселенной. Не потому, что умен или силен. Потому... не знаю почему. Добр? Любящ? Да мало ли таких... Или просто потому, что отец? Священник? Никанор. Человек-скала. Надежная опора близких, оплот. Не верит в существование потусторонних сил. Краеугольный камень о который споткнулся сам профессор Шатаницкий (да-да, сам дьявол). Фигура Автора. Этот вырвет свой сюжет, свой роман хоть у дьявола из пасти. Ну, так примерно и вышло. И многие, многие другие. Жертвы и палачи. Дети, старики, энкэвэдэшники, режиссер, Сталин, наконец. Да, нет. Я не смогу передать про что это. И сюжет тут не при чем. А сами вы вряд ли прочитаете. Так вот и конец тут настал рецензии. Пойду, лучше, еще цитат натаскаю.