Если бы он только знал, чего на самом деле хочет, кем бы он на самом деле хотел быть, он легко сумел бы добиться всего.

Кажется, Ницше называл настоящей зрелостью умение быть серьёзным, подобно ребенку во время игры?

...что случилось со временем, как интенсивность событий исказила его протяженность.

Прежняя холодная вежливость снова заняла свое место, И нее были бессильны перед ней.
Слишком легко они раскрылись до этого, слишком быстро, показав себя во всей своей уязвимости.

...отчасти благодаря чувству покорности судьбе, которое приходит с первыми признаками зрелости.

Как всегда, родители стояли на дорожке, ведущей к дому, и махали вслед сыну, растворявшемуся в сумерках, окрашенных оранжевым светом натриевых фонарей, махали, опускали руки и снова принимались махать, как когда-то на пустынной взлетной полосе, пока небольшой изгиб улицы не скрыл его из виду.

наверняка по сути своей это место доброжелательно, мы нравимся ему, ему хочется нравиться нам, оно нравится самому себе.

Но он знал, что ему предлагалось не просто это место, но особый день, этот день.

Закаленная годами, сущность их души оставалась неизменной, в то время как тела сморщивались и увядали. Стивен ощутил неумолимый ход убывающего времени, груз неоконченных дел. Он столько не обсудил с родителями, полагая, что для этого ещё найдется время.

в то лето он чувствовал, как мимо него течёт время, лишённое смысла и цели.

Для того, чтобы придать своим трудам более волнующий характер, он стал писать при свете двух свечей.

Им открылась мера взаимной нетерпимости, которую печаль и потрясение сделали непреодолимой.

В их отношениях не оставалось места даже для гнева, они наглухо закрылись друг от друга. Они передвигались, словно тени, не находя открытых столкновений. Внезапно их горе стало раздельным, изолированным, невыговариваемым. Их пути разошлись

Но все было до тех пор, пока время, это безжалостное скопление дней, не обнажило перед ними абсолютную, горькую правду. Молчание вторглось между ними и стало сгущаться.

Деятельность стала для него необходимой анестезией.

Анонимность большого городского универмага на поверку оказалась тонкой хрупкой коркой, под которой люди наблюдали, оценивали, запоминали.

Холодному, пронизанному антициклоном дню предстояло послужить навязчивой памяти яркой резкостью освещения, циничной отчетливостью деталей.

Стивен прокручивал в голове воспоминаниям воображаемые сцены, то, что было или что могло быть. Или это они сами текли через него?

Время вариативно. Это открыл ещё Эйнштейн, который по-прежнему остается главным авторитетом в этой области. В теории относительности время зависит от скорости наблюдателя. То, что одному человеку покажется произошедшим одновременно, для другого распадётся на ряд последовательных событий. Не существует абсолютного времени, никакого общепризнанного «сейчас»...