Собачье сердце

... Я не могу допустить пребывания в доме бездокументного жильца, да еще не взятого на воинский учет милицией. А вдруг война с империалистскими хищниками?
– Я воевать не пойду никуда, – вдруг хмуро гавкнул Шариков в шкаф.
Швондер оторопел, но быстро оправился и учтиво заметил Шарикову:
– Вы, гражданин Шариков, говорите в высшей степени несознательно. На воинский учет необходимо взяться.
– На учет возьмусь, а воевать – шиш с маслом, – неприязненно ответил Шариков, поправляя бант. Настала очередь Швондера смутиться.
Преображенский и злобно и тоскливо переглянулся с Борменталем: «НЕ УГОДНО ЛИ-С, МОРАЛЬ». Борменталь многозначительно кивнул головой.
– Я тяжко раненный при операции, – хмуро подвывал Шариков, – меня вишь как отделали, – и он указал голову. Поперек лба тянулся очень свежий операционный шрам.
– Вы анархист-индивидуалист? – спросил Швондер, высоко поднимая брови.
– Мне белый билет полагается, – ответил Шариков на это.