Mercy

"Спешить некуда. До пенсии еще двадцать лет", - сказал он себе мысленно и для начала сложил несколько пасьянсов "Паук": когда сойдется, он и начнет просматривать первую стопку.

Я буду называть вас Сёс, ладно? Обыкновенно я обращаюсь по имени к тем, с кем вместе курю.

Она будет делать то, что в ее власти. Для них она — женщина в клетке, но степень ее внутренней свободы зависит только от нее. Она будет думать о том, что связывает ее с миром на воле и ограждает от безумия. Они никогда не заставят ее склонить голову. Она приняла это решение вопреки боли, которая пульсировала в плече и в опухшем глазу.

Он направился в коридор, не дойдя до порога, вернулся и обнял Карла. Его щетина была колючей, как гвозди, а одеколон- дешевой подделкой, зато чувства были вполне искренними и настоящими.

"Через десять минут из" Эгелю" позвонил заведующий. Не скрывая своего удивления, он поинтересовался, в чем дело. Вероятно, Ассад добавил от себя что-то непредусмотренное. Но чего вы хотите от ассистента в резиновых перчатках и с пластиковым ведром? Все когда-то передвигались ползком, прежде чем научиться ходить. "

тирания тихого слова

Более половины населения мечтало, чтобы премьер-министр убрался куда подальше, и будет мечтать об этом завтра, и послезавтра, и до того самого дня, пока не минуют все беды, по его вине свалившиеся на страну. А на это уйдут десятки лет.

Во все времена случалось, что люди забавы ради мучили своих ближних. В любом пласте человеческой истории залегал толстый слой бесчувственного отношения к людям.

Заведение помещалось в здании с белеными стенами, превосходно подходившем своему назначению. Никто не попадал в него по доброй воле, и выйти оттуда было не так-то просто. Сразу становилось ясно, что злесь не пишут картины и не играют на гитаре. Сюда уважаемые люди с деньгами помещали слабых на голову представителей своего семейства.

Для нее было важно оставить за собой право распоряжаться тремя вещами. Во-первых, возможностью решать, когда и как ее будут видеть окружающие, и эту задачу она уже выполнила.
(...)
Во-вторых, она намеревалась позаботиться о том, чтобы сохранить рассудок.
(...)
И еще она желала сама решать, как ей умереть, когда наступит срок.

Три дня потребовалось Мерете, чтобы вырвать зуб, и это были трое суток сущего ада. (...)

Когда она наконец достигла того, что из зуба хлынул гной и давление на миг ослабло, у нее брызнули слезы благодарности.

В ход шло все что ни попадя. При жизни Мереты газеты извлекали из нее большую пользу, так могли ли они упустить те возможности, которые дала ее смерть? Ведущие утренних каналов с трудом сдерживали восторг. Война в Боснии, недовольные высказывания принца-консорта, неумеренное пристрастие бургомистра пригородной коммуны к красному вину, утонувшая политическая деятельница — депутат фолькетинга. Любая грязь! Лишь бы имелась хорошая картинка!

— Развод? Нет, Карл, я разводиться не собираюсь. Однажды я это уже испытала. Сам знаешь, в этом нет ничего хорошего.

Ассад улыбнулся.

— Целый месяц я каждый день ходил к нему в кабинет, чтобы он принял меня на работу.

— Ты добивался от Ларса Бьёрна, чтобы он взял тебя на работу?

— Ну да! Я люблю полицию.

Не стоит недооценивать пережитые душевные травмы...

население, вышедшее выразить протест, выглядело довольным и умиротворенным сверх меры. Правительство в изобилии снабдило его дешевым куревом, дешевой выпивкой, а также прочими вещами, нужными и ненужными. Народ на лужайке, возможно, и не согласен с правительством, но проблема эта лишь временная.

Мерета почувствовала давление в ушах, как при посадке самолета, только оно усиливалось быстрей и сильней. Она попыталась зевнуть, но не смогла.

Выражение «не очень любезно» было настолько смягченным, что действовало очень сильно. Это была та «тирания тихого слова», о которой любил говорить один из его преподавателей в школе полиции.

За прошедшее время живой вес народных масс увеличился раз в двадцать, и население, вышедшее выразить протест, выглядело довольным и умиротворенным сверх меры. Правительство в изобилии снабдило его дешевым куревом, дешевой выпивкой, а также прочими вещами, нужными и ненужными.