Плохие сны гораздо лучше плохих пробуждений.

...ей вдруг подумалось, что она достигла идеального возраста; слишком стара, чтобы кокетничать ради пустого кокетства, и достаточно молода, чтобы верить в то, что некоторые надежды - те, которые по-настоящему важны, - могут сбываться, несмотря ни на что.

… не всякие страхи можно прогнать одними логическими рассуждениями.

… надеяться и верить – это одно, а знать наверняка – совсем другое.

Я не боли боюсь, пойми. Я знаю, что такое боль. Я просто боюсь проснуться и понять, что это был просто волшебный сон. У меня в жизни было так мало хорошего. И когда начинается что-то хорошее, я боюсь, что оно скоро закончится.

… если у них что-то сложится, лучше не начинать отношения с обмана.

Он пребывал в стрессовом состоянии, как это определяют придурки психоаналитики. А когда человек пребывает в стрессовом состоянии, он ищет себе хоть какое-то утешение и поэтому вспоминает о старых привычках. Говорят, что привычки – и особенно вредные привычки типа курить или пить – это как костыли, подпорки для слабых. Ну так и что с того? Норман слабым себя не считал, но если ты, скажем, хромаешь, то глупо было бы не воспользоваться костылями, правильно?

Если однажды вы встретите женщину и узнаете в ней себя прежнюю – женщину с потерянными глазами, которая выглядит так, словно боится своей собственной тени, – вы должны ей помочь.

… она очень часто об этом думала, – почему мужчины такие жестокие. Не все, конечно. Но многие. Откуда берется эта зверская злоба? Что-то с ними не так… Может быть, им не хватает чего-то. Или, наоборот, эта мерзость есть в каждом из них изначально, и когда она накапливается до критической массы, что-то в них «перегорает», как испорченная микросхема в компьютере?

У нее был усталый и замкнутый вид – такой вид бывает у человека, который в последнее время переживает большие трудности. Такие лица бывают у женщин, которые запросто могут принять искренний интерес и участие за насмешку, а простой деловой разговор – за попытку ухаживания.

Ничего у меня не получится, вдруг подумала Рози. Я не смогу… не смогу жить в этом мире. И дело не в том, чтобы знать или не знать, где лежат пакетики с чаем и средства для мытья посуды. Дверь, за которой он меня бил, все-таки отгораживала меня от всей этой безумной путаницы.

Ну и куда ты идешь? – вопила у нее в голосе миссис Сама Рассудительность. Та Рози, которая готова была согласиться на то, чтобы ее искалечили или даже убили, лишь бы и дальше иметь сомнительную привилегию всегда точно знать, на какой именно полке в кухонном шкафу лежат пакетики с чаем и где под раковиной стоят моющие средства.

Она смотрела на капельку крови на простыне, и внутри у нее закипало непривычное озлобление и чувство горькой обиды. Ее всю как будто покалывало миллионами острых иголок. Она это чувствовала, но не знала, что подобные ощущения испытывает человек, наконец пробудившийся ото сна.

Разум бодрствующего человека воспринимает идею сна и сновидений. Но для спящего нет пробуждения от сна, нет реального мира, нет здравого смысла. Есть только один сумасшедший сон, исполненный кричащего страха. Роза Макклендон Дэниэльс проспала в безумии мужа еще девять лет.

Ей приходится стискивать зубы, чтобы заглушить крик. Она знает, что в этом доме кричать нельзя.

Я никому ничего не должна. Если я не хочу, я не буду. А я не хочу.

В нем закипала ярость – так было всегда, когда она не соглашалась с ним или пыталась ему перечить, когда кто угодно не соглашался с ним или пытался ему перечить.

Он был нужен ей точно так же, как чересчур впечатлительному ребенку нужен зажженный ночник, когда он просыпается посреди ночи.