Un profil perdu

Он боялся остаться один – на улице, в постели, неважно где – в одиночестве.

Он всегда знал: сердце создано, чтобы слепнуть, память - помнить всё или всё забывать [...].

Больше того, можно совершенно искренне любить мужчину за его деньги, если эти деньги дают возможность проводить время в мечтах о нем, получать от него цветы и ухаживать за собой, чтобы всегда ему нравиться.

Совершенно ошеломлённый, пошатываясь от счастья, он подумал, что никогда, никогда в жизни не привыкнет к ней, а значит, никогда, никогда в жизни не разлюбит ее.

А ведь именно в одиночестве я переживала порой всплески необыкновенного, почти осязаемого счастья, когда открываешь вдруг в ослепительном и мгновенном озарении, что жизнь – прекрасна, что она полностью и безоговорочно оправдана в эту именно секунду простым фактом твоего существования.

Ему нечего было сказать ей, кроме того, что да, действительно, прошло пять лет, как она его бросила, и всё это время он брел рядом с ней, не ощущая ни собственного тела, ни собственного сердца, брёл, как бродяга, сознавая своё поражение и одновременно не осознавая его, и что только теперь, забывшись у неё на плече, он чувствовал себя так, будто вновь обрел свою единственную родину.

Он спросил ее: «Как ты это выносишь?», имея в виду под словом «это» их бесчеловечную разлуку, и она ответила, что «это» невыносимо, но имела в виду гастроли.

Есть люди, которым это необходимо, всю свою жизнь они нуждаются в разрешениях и запретах.

Когда актерская пара распадалась, я всегда думал: так оно и должно быть - ведь пока один сладострастно потягивается, опершись на подушку, другой изящно склоняется к окну, и оба видят себя крупным планом. А зрителей нет; что может быть хуже?

Для женщины с богатым прошлым, как Беатрис, драгоценность - это след, а след - это то, что остается потом на песке - потом, когда время проходит.