Я еще не знала, что опыт поражения -это важный этап для некоторых душ, не думала я и о том, что некоторые травы "не имеют аромата , пока пребывают в целости, но издают благоухание, когда их разминают".

Ты тот, Кто кротко рушит над нами
То, что мы строим,
Чтобы мы увидели небо –
Поэтому я не жалуюсь

Ведь просто удивительно, до чего иные люди не чуют правды. Не то что не видят, а не чуют!

Ибо тот, кто терпим ко всему, ничему не привержен.

"Ну, а если, - бормотал он, - он и напишет, что тогда? Уж не рассчитываешь ли ты с наслаждением отвечать ему? О неразумная! Внемли моим предостережениям! Да будет твой ответ кротким. Не обольщайся надеждой, что душа твоя возрадуется, а ум расцветет: не давай воли чувствам, держи себя в руках, не делай из дружбы развлечения, а из тесного общения с друзьями - забавы".

- Не смотрите в зал, не думайте о зрителях, - прошептал мосье Поль мне на ухо. - Вообразите, что вы на чердаке и выступаете перед крысами.

Жизнь остаётся жизнью, как бы она нас ни ранила: уши и глаза наши продолжают нам служить, как бы мало радости и утешения ни сулило то, что придётся увидеть и услышать.

Крайнее безрассудство — полагаться на подобное обещание, неслыханное легковерие — принимать несколько дождевых капель за родник, воды которого бесконечно долго не иссякают

Je suis sa reine, mais il n'est pas mon roi.

- Какая же вы эгоитска! Да известно ли вам, что существуют женщины, которые служат в больницах для таких несчастных. Вы, конечно, не смогли бы за ними ходить?

• А вы, сударь, смогли бы?
• Истинные женщины должны безгранично превосходить нас - грубых, заблуждающихся, капризных мужчин - в умении исполнять подобные обязанности.

По правде говоря, роль неинтересна и неприятна и учениц оттолкнет от нее их дрянное amour-propre, низменное чувство, которое с избытком есть у каждой женщины.
Самолюбие (фр.)

"Еш, пей, живи! - внушает церковь. - Заботься о своем теле, а о душе позабочусь я. Я исцеляю ее и руковожу ею. Я обеспечиваю ей спасение". Эту сделку каждый истинный католик считает для себя выгодной. А ведь подобные же условия предлагает и Люцифер: "Тебе дам власть над сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее, итак, если ты поклонишься мне, то будет все твое".

"Даже смерть, - подумала я, - не внушает мне того ужаса, с каким относятся к ней те, кого жизнь лелеете и возносит высоко..." Я уже давно думала о смерти без волнения.

Кому же он мог не нравится? Он не проявлял ни нерешительности, которая заставила бы вас размышлять, как помочь ему преодолеть колебания, ни раздражительности, нарушающей покой и подавляющей радость; с его уст не слетали язвительные колкости, оскорбляющие человека до глубины души; глаза его не метали злобных взглядов, которые, как отравленные ржавые стрелы, поражают вас прямо в сердце: рядом с ним царили мир и спокойствие, а вокруг него - благодатное дружелюбие.

Мы должны смиряться перед судьбой, какова бы она ни была, и стараться делать счастливыми других.

И что же сказала я мосье Полю Эманюелю?

Кое-какие обстоятельства жизни упрямо ускользают из нашей памяти. Кое-какие повороты, некоторые чувства, радости, печали, сильные потрясения по прошествии времени вспоминаются нам неясно и смутно, словно стертые, мелькающие очертания быстро вертящегося колеса.

Не трусость ли, не малодушие — так бояться впечатления, производимого твоим лицом? Быть может, и трусость. Но в тот день мною двигала не простая трусость. Я, признаюсь, испытывала великий страх, что не понравлюсь, и огромное желание понравиться

— Ах, так на меня неприятно смотреть?..
Я не сдержалась; слова вырвались у меня против воли; меня никогда не оставляла навязчивая мысль о том, насколько велико несовершенство моей внешности; в ту минуту мысль эта особенно меня мучила.

Страдал ли он от необходимости покинуть Европу, каковы были собственные его виды и мечты — никто не знал, не задумывался, не спрашивал.

Я лишний раз убедилась в том, что люди суровые — часто отнюдь не худшие представители рода человеческого, и скромное положение в обществе отнюдь не доказательство грубости чувств