Ещё один роман, прочитав который, хочется смаковать каждую деталь, прочувствовать все его оттенки и поразмышлять над ними. И это ведь не просто детектив, как я теперь понимаю. Это аккуратное и тонкое сплетение разных жанров: исторического романа, социальной драмы, производственного романа, философского трактата и, конечно же, детектива.

Вайнеры так искусно описывают психологию совершенно разных людей, точно подмечая психологические нюансы каждого героя, что возникает вопрос: не поработал ли над романом психолог? Даже несмотря на то, что этот роман был мне знаком по старой экранизации 1978 года, книга во многом превосходит киноленту. Внутренние раздумья героев в кино передать невозможно, и фильм превращается в обычный детектив — упрощённую версию романа.

Действие романа начинается с, казалось бы, скучного служебного расследования о потере удостоверения и табельного оружия участковым милиционером. Но впоследствии это "скучное" дело, за которое Тихонов взялся с неохотой, обрастает такими загадками и тайнами, что разбираться в них становится огромным удовольствием. В книге много персонажей, которые один за другим позволяют раскрыть преступление. Меня больше всего заинтересовали психологические портреты главных героев: бывшие друзья и коллеги профессор Панафидин и учёный без официального научного звания, обычный лаборант Лыжин. Это очень разные люди, выбравшие разные пути и разные способы, но идущие к одной цели: разработать новое лекарство.

По структуре роман напоминает "Визит к Минотавру". Здесь есть вторая история о враче Парацельсе. И выявленная параллель позволяет сделать тот или иной вывод в ходе следствия. Эта часть читалась медленнее, но не менее интересно. Экскурс в историю еще никому не мешал а тем более такой, когда герои так переплетаются спустя ни одно столетие. История о Парацельсе добавляет глубину и многослойность сюжету, заставляла меня то и дело задуматься о вечных темах, таких как моральный выбор, человеческая природа и влияние прошлого на настоящее. Эти исторические вставки не просто обогащают сюжет, но и создают уникальную атмосферу, которая делает роман ещё более увлекательным и значимым.

Были несколько моментов, которые мне не очень понравились - это то, что Тихонову попалось несколько людей, которых он уже встречал либо в других своих делах, либо еще где-то и вот этих отсылок к памяти следователя, а их было три, показалось мне многовато. Такой прием хорош один раз, но три - перебор. Но снижать за это оценку не вижу смысла. В остальном же - никаких претензий.

Этот роман заслуживает того, чтобы быть прочитанным и осмысленным. Он оставляет глубокий след, заставляя задуматься о многих аспектах жизни и человеческих отношений. Есть чему поучиться у героев. Книга Вайнеров показывает, как тонко переплетаются судьбы людей, как важны их выборы и поступки. Это не только увлекательное чтение, но и повод для глубоких размышлений. Истории и уроки, представленные в книге, стали для меня настоящими наставлениями. Это делает творчество Вайнеров особенно ценным и актуальным в любое время.

Это классический советский детектив. В котором сплелось и расследование уголовного преступления, и нетривиальные рассуждения об этике ученого, и исторический экскурс о жизни знаменитого врача эпохи Возрождения Филиппа Ауреола Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма, иначе – Парацельса.

Начало весьма прозаическое – у капитана милиции Позднякова пропало оружие и документы. По его словам его угостили пивом на стадионе, а больше он ничего не помнит. И инспектору Тихонову поручено выяснить, или Поздняков врет, а тогда его надо гнать из милиции поганой метлой, или нет, а тогда надо искать злоумышленника. Но Тихонову как-то не хочется заниматься этим делом, потому что Поздняков – свой брат милиционер, и они вместе с Тихоновым «причастны к клану людей, уполномоченных всем обществом защищать его от нечестности». Красиво, да? И вот начальник Шарапов тоже Тихонова понимает и отчасти сочувствует, но дело превыше. Да, красиво и благородно. Но. Стесняюсь спросить, а вот если Тихонов благородно откажется, его начальник Шарапов спустит на тормозах дело о похищенном табельном оружии? Или назначит кого-то другого? И тем самым откажет этому другому в том благородстве, которое он признал у Тихонова? То есть Тихонову не по душе вести следствие против своего, а тому неизвестному сотруднику, который не Тихонов, как раз нормально? И после этой пустяковой занозы мне стало как-то по-другому видеться славное милицейское братство , о котором писали браться Вайнеры. Сомнительной выглядит и фигура самого Стаса Тихонова. Мелочь, но к сожалению не последняя в этом романе. Но об этом чуть позже.

Я читала роман в юности, я смотрела две из трех экранизаций, иногда на первый план выходил детектив, как таковой, иногда – жизнь средневекового медика. В этот раз интереснее всего было читать о противостоянии «благополучного» ученого Панафидина и «странного» ученого Лыжина, и порассуждать о том, как выглядело бы это противостояние в изменившемся обществе*. .В 70-е годы вопрос решался однозначно так, как он решался в книге. Благополучный Панафидин выведен как приспособленец и карьерист, не лишенный в то же время научной хватки и некоторого научного дарования. Бескорыстный бессребренник Лыжин – образец того ученого, для которого вся жизнь сосредоточена в науке, не желающего видеть ничего за пределами своих пробирок и реактивов. На мой взгляд, вопрос разрешен слишком прямолинейно. С самого начала финал предсказуем, Панафидин должен потерпеть моральное поражение. И для того, чтобы это поражение было полным и неотвратимым, умный следователь Тихонов совершает второе , столь же сомнительное в плане нравственности действо. Начальные данные – есть Панафидин, мечтающий открыть новое чудо-лекарство, а вместе с ним получить славу, почет, нобелевку и госпремию. Он близок к победе, но последний шаг никак не дается. И есть бескорыстный Лыжин, который все уже открыл и получил, но в силу непрактичности и общей интеллигентской расхлябанности ничего не зафиксировал , не зарегистрировал, короче не застолбил участок. И есть следователь Тихонов, который организует возможность Панафидину ознакомиться с результатами и записями Лыжина. Неофициально. Тайно. Чтобы в нужный момент выйти из тени и завершить морапьный разгром Панафидина. На мой взгляд это называется простым словом провокация. На авторский взгляд ничего особенного, это просто работа. Наверное так, но коробит.

Подводя итог, это крепкий советский детектив, написанный в 70-е, и полностью соответствующий своему времени.

* Сейчас с наукой все проще. Панафидины давно утекли за океан, а мораль заокеанских ученых может волновать только заокеанское общество.

...справедливость извечно была предметом споров, а сила всегда очевидна. И поэтому гораздо легче сделать, увидеть или назвать Сильное — справедливым, чем Справедливое — сильным.

Ну, так о чём же этот роман? О, о многом.

Ну, конечно, о силе и справедливости. В их разных вариациях, интерпретациях и жизненных обстоятельствах. Древний спор, аналогичный тому, в чём Бог - в силе или в правде, и тот ли прав, кто сильнее, или тот силён, кто прав? У Вайнеров хороший конец, и справедливость восторжествовала, хоть и противостояла вполне определённой, даже скажем так, организованной преступ... в смысле силе. Но злоумышленники схвачены, высокомерные выскочки разоблачены, доброе имя участкового Позднякова восстановлено, МУРовец Тихонов может немножко передохнуть. Ну и величайший врач своего времени Парацельс тоже дождался справедливости. Об этом последние строки доктора, на долю которого выпало много скитаний и страданий: Разошлись по миру ученики, читают врачи написанные мною «Парамирум» и «Парагранум», изданы тома моей «Большой хирургии». Более полутысячи рукописей оставляю я людям.

Книга о коварстве и добропорядочности, о верности и предательстве. Верным можно быть человеку, науке, любимому делу, семье. Наконец, себе. Но часто будучи верным себе не можешь быть верен всему остальному, и отдаваясь любимому делу, теряешь человека, как Поздняков, а отдаваясь своему дела (в том виде, в каком его сам видишь) теряешь и себя, и людей вокруг себя (как Панафидин). Лыжин, пожалуй, видится здесь честнее всех остальных, но именно его временно помешательство хватило. Вот и будь после такого порядочным во всём.

Книга - ну конечно же, если упростить - о милицейском расследовании, как по крупицам советский милиционер собирает правду и восстанавливает честь мундира своего коллеги, у которого первоначальная версия потери пистолета и служебного удостоверения кажется чушью и нелепицей. И не испорчено это расследование какими-то государственными суперинтересами. Обыденность процесса расследования, пусть и при довольно необычном деле, делает сюжетную линию простой, но не лишённой интереса.

И подумал я о том, что расследование трудных, запутанных дел тоже сильно напоминает съемки кинофильма — я снимаю жизнь с разных концов, и попадают ко мне ненумерованные куски пленки с событиями, не имеющими никаких логических предпосылок, никак не связанные с накатом жизни, не обусловленные предыдущими словами или поступками моих героев. У меня ведь нет в руках сценария, по которому они должны поступать так, а не иначе, и обязательно в предписанном им порядке и последовательности.

Мне надо, просмотрев все эти километры пленки, на которых запечатлены продуманные и вынужденные поступки людей, разложить их в строгой последовательности; но я не режиссер, у меня нет еще многих кусков пленки, и склеивать проекцию жизненной ленты еще рано…

Книга о страстях, кипящих вокруг учёных. Или об учёных, которые варятся в этих страстях до такой степени, что следователь МУРа вынужден окунаться в премудрости химии.

А вот важный вопрос - на кого похож древний врач Парацельс? По сюжету заболевшему Лыжину кажется, что Парацельс это он. И да, по постоянному стремлению дойти до истины, доказать миру свою правоту, верности себе взвинченности и неуёмности характера - да, это Лыжин. А вот по твёрдости и последовательности он очень напоминает Тихонова. И потому он второй главный герой романа. Не Лыжин, не Панафидин, не Шарапов - а доктор Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, которого чаще называют Парацельсом. Пусть ему места в романе по количеству страниц отведено очень немного.