Фигура легкого эпатажа

— Надеюсь, понимаете, что грабители не снимают уличной обуви, — растолковывал Мэри следователь Николай Иванович, — не натягивают тапки. Мы непременно должны были обнаружить хоть какие-нибудь следы. Но… ничего! Ясно?

— Нет, — ответила Мэри. — Может, мужик протиснулся сквозь каминную трубу?

— Кто дома, я? — изумился Крутиков. — На работе парюсь.
— В соплях и с кашлем?
— Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мой начальник такой злой.

Если вы хотите узнать, какое кресло в доме самое удобное, внимательно посмотрите на своего пса – он лег подремать именно в нем.

В комнате отдыха, где мне предстояло изображать мышь, пахло дезинфекцией.

— Когда вернусь, постучу тихонечко, — пообещала лаборантка, выскальзывая в коридор, — вот так: тук-тук-тук. Услышишь и откроешь.

Гляжу, вы идете, торопитесь, потом, бац, упали и лежите.

Вот Нина Леонидовна, вроде образованный человек, кандидат наук, а какая мстительная особа! Она ничего не простила Антонову и ничего не забыла.

У Сергея Лазаревича рыльце явно было в пушку — рубли утекают в лабораторию, отдачи от которой пшик, зато у директорской жены постоянно появляются шубы и драгоценности.

Директора можно было понять: кое-кто из членов ученого совета начал уже строчить подметные письма в вышестоящие организации, в бумагах задавался вопрос: «А куда идут средства, выделяемые Марку Генриховичу?»