Туман

Безусловно написано очень красиво и образно. Но... "спаленка", "головенка", "платьишко" - почему-то мне неприятны такие уменьшительно-ласкательные формы. Когда попадались в тексте, как будто спотыкалась и недоуменно оглядывалась по сторонам - "где это я". Возможно для описываемого времени было очевидным использовать именно эти слова, но мне они мешали. "Уплаканная до соплей" - из той же оперы. Понятно что имелось в виду, хорошо представляется ситуация, но слова продолжают неприятно царапать. Как железом по стеклу.
Сюжет: просто одна из житейских историй. Таких немало практически в каждой семье. Вот только далеко не все могут подобные истории правильно обыграть и превратить в рассказ. Написано мастерски, прекрасным литературным языком, но мне все же сложно полностью его принять и понять.

Семнадцать страниц – много это или мало? В масштабах печатного дела – незначительная стопка, в масштабах литературы – малая взлётная полоса (и все же взлётная), в масштабах Дины Рубиной, милой моей Дины Ильиничны, - это живой портрет, фотокарточка на плотном картоне, это повод для размышлений, переживаний и воспоминаний.

И это, на самом деле, замечательное свойство: уметь как она – в крупной форме писать панорамную композицию, воссоздавая и личность, и дух эпохи, а в малой, вот как в этом рассказе… Ослепительная вспышка! Щёлк!... Быть фотографом. Понять соотношение света и тени, уловить характер и подарить читателю еще один снимок по памяти – волосы на прямой пробор, шуршащее облако оборок, томный взгляд и какая-то удивительная сила в позе, в повороте головы, во всем. Цыганка. Прапрабабка. Родная душа и тень за плечами.
Никакой нарочитости, никакой натужности. Было бы слишком искусственно, если бы Дина Ильинична вспоминала родственницу по шаблону – так жила, так померла… Это не ее формат. И потому степенно, сквозь пелену личных и чужих воспоминаний, вереницу диалогов, она выплетает образ, окружает его невероятным ореолом мистики (в которую хочется верить) и заставляет, заставляет ностальгировать….
И мне вдруг так кстати, как озарение, вспомнилась моя далёкая близкая бабушка. Далёкая, потому что познакомиться нам с ней почти не пришлось, а близкая потому, что порой достаточно иначе взглянуть, убрать волосы в пучок или надеть необычное платье, чтобы родители замерли на месте и лишь спустя мгновение выдали синхронно «Господи, ну прям баба Поля!» Не ждите чудных совпадений. Бабушка моя была военной медсестрой, а за книгой коротали время едва ли не все родственники по отцовской линии. Только в минуту памяти папа достанет старый фотоснимок, блеклый, с загнутым уголком, укажет на хрупкую девушку в берете и длинном пальто, прислонившуюся к белому постаменту, и в голове пронесется секундное узнавание. Может, вот они – истоки моей меланхолии и вечных поисков творчества? Может, вот она – причина моей неспособности быть безучастной к чьей-то боли? В этом насмешливом взгляде, в этой грациозной позе… То ли я отражаюсь в ней, то ли она во мне.

Нам не понять связь времен. И даже в строгом и требовательном к себе авторе-наблюдателе нет-нет, да и обнаружится тяга к переменам и суете, резкость жестов и нетипичная энергия движений. И даже в самом себе нет-нет, да и можно найти что-то удивительное, словно бы и не твое, но все же твое всецело. То что бьет ключом в крови, то что удивляет, то что вновь и вновь заставляет выискивать сходство. И оно будет с тобой и останется. В этой жизни. И в следующей. В веках.

Раз штрих, два штрих, три – и вот уже готов этюд. Может, несколько беглый, но все же довольно удачный, живой, словно сошедший со страниц памяти образ. У милой Дины всегда так. Вот и этот портрет, словно фотокарточка из семейного альбома, - нечто большее, чем просто фрагмент плотного картона. Он пахнет цукатами и корицей, сушеными фруктами, патокой в кипящих котлах конфетной фабрики. Он насквозь пропитан жарким ташкентским солнцем, затапливающим улицы как вязкий мед. Он словно отнят у сердца, потому что был вполне реален.

Меньше слов. Приглядимся к тете Берте. Тетя Берта как раз и есть та душегубица, обозначенная на апельсиновой обложке. В юности она забеременела от красавца двоюродного брата, и когда он посоветовал избавиться от ребенка, плеснула ему серной кислоты в лицо. Вплоть до родов просидела в кутузке, а после милостью двух младших братьев убитого была выпущена на волю. Еврейская семья не пережила бы позора. Отказаться от ребенка – тяжкий грех, но и не каждая обманутая женщина плещет серной кислотой в обидчика.
Миновав крутой поворот, тетя Берта продолжила жить дальше. Бежала за счастьем и теряла, была строгой и экономной, сметливой и всегда безукоризненно честной. Крепко держалась жизненных принципов и никому никогда не делала поблажек. Была ли Берта плохой по общечеловеческим меркам? Вопрос непростой, в котором, как и всегда, Дина Ильинична предлагает читателю разобраться лично. Для меня ответ более чем очевиден. Слишком уж мрачными тонами окрасилась жизнь тети Берты, разбежавшаяся на двадцати с лишним страницах.
А если коснуться самого рассказа, то с первых строк понимаешь, что не зря он припрятан в апельсиновом солнечном томе. Он – еще один отголосок юности, еще одно воспоминание о жарком Ташкенте, который сумел поразить меня еще тогда, в романе «На солнечной стороне улицы». Ведь, по сути, обложка – обманка. Большую часть тома занимает как раз этот роман. Почему в заглавие вынесен рассказ? Для меня пока загадка. Ясно одно, он, как и вся немногая, известная мне пока проза Рубиной, искренен до автобиографичности. Он шуршит листами семейного альбома и рождается из памяти. Он полон необыкновенной любви к семье, родным и близким людям. Он лиричен, но упрям до невозможности. Снова и снова пытается постичь тайны прошлого.

И Дина, милая Дина Ильинична, скользя по зыбким воспоминаниям детства, пытается прислушаться к хору родных голосов, понять их, принять и даже простить. Она совершает немыслимые прыжки на десятилетия назад, но на деле заставляет читателя обратиться к себе, задаться вопросом, припомнить, вздохнуть и почувствовать еле уловимую боль сердца. Милая Дина может. Она всегда так вливает строчки прямо в душу. Устану ли я это повторять?

Еще одна пронзительная история от Дины Рубиной прочитана и прочувствована. О будничной жестокости тех, кто ближе и роднее всего. О традициях, не меняющихся веками и мало отличимых от средневековой охоты на ведьм. Об одиночестве. О непостижимости всех жизненных законов. Мы движемся словно в тумане, толком не понимая куда и откуда идем. Гадаем о том, что встречается на пути по смутным силуэтам, не имея возможности заглянуть в суть вещей. Ошибаемся, сворачивая не туда, бродим по кругу, замираем в растерянности, несемся вперед, позабыв об осторожности, набиваем шишки и снова движемся куда-то на ощупь. Не переставая задаваться вопросами: "Почему все устроено так, а не иначе? Почему этот мир так несовершенен? Почему свет в душе человека не отделим от тьмы?" Главный герой рассказа Рубиной даже изжогу себе нажил такими вопросами. И все равно продолжает упрямо брести сквозь туман своей жизни. Следователь с душой музыканта.

Место действия рассказа довольно необычно. Следуя за авторской фантазией (или памятью), попадаешь в маленький город, который и не запад, и не современность будто. Он застрял в межвременье и ощутимо напоминает мистическую Прагу, где по улицам бродит только что созданный голем и в полупустом кабаке, который найти в паутине улочек можно только если судьба так распорядится, ведут беседу о свете и тьме двое. Мрак был создан первым. Из хаоса небытия. Потому ему проще обосноваться в душе человека. К свету надо тянуться, прилагать усилия, но оно того стоит. И борьба будет вечной, ведь именно она дает энергию для существования Вселенной.

Все в этом рассказе как в тумане - то проступит, то исчезнет. Сама история, ее персонажи. То за расследованием следишь, то ужасаешься нравам, то природой любуешься, то воспоминаниям предаешься. Одним словом, живешь. Вместе с главным героем. Который, может, и не на своем месте вовсе. Ведь ничего не изменил в итоге, ни на что не повлиял. Как жили в том городе веками, так и будут жить дальше. Себя только измучил, потревожив историю жертвенной любви.

Странный рассказ. Сочетание сильной истории и рваного ритма повествования. Может так и надо? Чередовать описание природы с особенностями национальной кухни и подробностями того, как умирала в страшных муках женщина четыре бесконечно долгих дня. Чтобы слишком сильно не било по нервам. Чтобы щадящий режим. Или, наоборот, ставилась цель, рассказывая историю трагично и буднично, за счет контраста между яркими деталями и размытым фоном, подчеркнуть то, к чему хотелось привлечь внимание. В любом случае, этот рассказ заслуживает знакомства.

Невероятно, конечно...
Коротенький рассказ, 79 страниц в читалке моего телефона.
И столько в нём всего...

У меня сегодня неожиданно образовался очень разгруженный день - всего одна консультация, для среды немыслимо и непривычно. Заказы с вымечтанными бумажными книгами приедут завтра. Начинать что-то масштабное не хочется, но день практически свободы подмигивает мне возможностью долго и приятно посидеть с книгой.
И тут я вспомнила про "заначку" ещё не читанных рассказов Дины Рубиной.
Поискала, повыбирала, чего хочу, и начала читать абсолютно не зная, во что нырну. За это я и люблю сборники рассказов: под одной обложкой несколько десятков жизней, которые можно прожить. А уж если сборник давно любимого и проверенного автора... Впрочем, сегодня - не весь сборник, нет. Один-два рассказа, не больше.

"Туман" заставлял нервничать, горевать и едва ли не кусать губы, думая о краях, где женщина ещё абсолютно бесправна, где слово "позор семьи" - клеймо и смертный приговор...
Как-то невырозимо жестоко, я понимаю что "они так живут столетиями", но я, со своим культурным бэкграундом, то, что произошло в пространстве сюжета, иначе чем предательством не назову.

Потом сюжет поворачивает, и в какой-то момент кажется, что горя станет ещё больше.
Но нет. Здесь обходится.

А в конце вдруг - взлёт на верхние регистры, ситуация вдруг показывается в объёме и как бы сверху, и разговор этих двоих я явно буду ещё перечитывать, вникая в суть.

Но земному человеку покоя нет на земле.
Так он и задаётся вопросом: "Господи, если Ты есть, почему Ты допускаешь то, на что больно смотеть?".

А разговор Белого и Чёрного продолжается на земле.
Во всякой жизни, во всяком поступке человеческом, во всяком человеческом выборе.

Чем старше я становлюсь, тем объёмнее для меня делаются произведения Рубиной.

Милая женщина получила права и впервые выезжает в путь. Ей Неистерпимо хочется откушать восхитительный грибной супчик. Сей гастрономический «шедевр» готовит грузинская умелица Манана, которая является хозяйкой маленького грузинского ресторанчика в самом сердце Иерусалима.) И вот, героиня направляется прямо туда. Езда немного напряженная, обзору очень мешает дождь, который хлещет как из ведра. Но если уж очень хочется вкуснейшего - природа безсильна.) И вот едет она, едет, и краем глаза замечает женщину, которая стоит на обочине, отвлеченная своими мыслями, возраст её очень сложно определить, но есть в ней что-то такое, что заставляет нарушить все мыслимые правила дорожного движения и предложить свою помощь. Женщина очень скептически отреагировала на предложение, но помощь приняла. И вот, они уже вместе отравляются к ресторанчику отведать ароматнейшего, наваристого супчика (пишу я, по пояс плавая в своих слюнях, ибо ресторанчик и блюда описаны так ярко и живописно, что читатель готов скушать все, даже не сьедобное, в пределах досягаемости.) =) А ещё – чай из лесных ягод и горячий, только с печки, хрустящий хлебушек – лаваш… Да под звучание традиционного грузинского триголосья… И с вином… О чем это я? Ах, да… Эту загадочную женщину зовут Мирьям, она приехала проститься с мужем на его могиле, но не знает, где она находится. Не спрашивайте почему так, и не ищите логики. Чтобы понять, нужно просто прочесть. А я не буду раскрывать карты, напишу только, что это произведение глубоко тронуло меня. Повергло в размышлизмы и философские рассуждения. Это очень глубокий и сильный рассказ, хоть и небольшой в обьеме. Герои яркие, сюжет увлекателен, развязка непредвиденная, но предсказуемая. Мне очень понравилось читать, внимать, вникать… И Вам советую – читайте. В произведении есть о чем подумать и над чем задуматься.)
Кстати, вполне возможно, что Адам был похоронен где-то на Масличной Горе.

«– Ну что вы… Это уже другая, «Гапринди, шаво мерцхало»… Слышите? Они замирают, сходят на pianissimo … и вдруг тоска вспыхивает, как пламя в очаге…»

У меня с Диной Рубиной странные отношения. Я читаю её произведения. И они мне нравятся. Пишет ведь она замечательно. А потом приходит странное послевкусие, что что-то не так. Слегка есть ощущение какой-то наигранности, что ли. А может правильнее будет сказать, что переигрывает.
Я, правда, не знаю, как правильно. Но она правда мне нравится. Вот такая дилемма.

А сам по себе рассказ- это какое-то невероятное, я бы даже сказала не вполне возможное, но вдруг вполне мною осязаемое сочетание вкуса и боли. Да-да, именно так.
На протяжении всего повествования мне постоянно хотелось того грибного, ароматного супу, что готовили в небольшой грузинской харчевне Васо и Мананы. Я прям слышала его аромат, как и аромат чаю, вобравшего в себе все запахи леса, и даже ощущала тёрпкий пряный вкус хванчкары. А уж этот свежеиспечённый лаваш с завёрнутыми в него зеленью, лобио, баклажанами с чесноком… Чувствуете, как выделяется слюна?
И следом тяжёлая, страшная в своей правдивости и жестокости история любви и смерти. История жизни и боли двух людей, вина которых была только в том, что они родились евреями.
Ну какая тут еда, после ужасов рассказа о годах, живьём проведённых в яме под домом, почти могиле, о настоящей могиле, которая дышала и всхлипывала ещё несколько дней после зверства, которое там учинили фашисты (о эти могилы на бескрайних полях моей страны, живая, непроходящая боль).
Печально сознавать, что «милосердие и страх, добро и жестокость не распределены между разными людьми, а соседствуют в каждом человеке. И всякое чувство не бесконечно…» Печально знать, что мы устаём от всего… когда-нибудь.

Для клуба Последний романтик ЛЛ

Не смогла удержаться, чтобы не прослушать этот рассказ, да ещё и в исполнении автора.
Не знала, чего ожидать, впрочем, как всегда у Дины Рубиной.

История, рассказанная Мирьям поражает до глубины души. То, что ей пришлось пережить
будучи ещё довольно маленькой, там, где она провела свои 2 года...
Невероятно! Эмоции переполняют!

Сначала я не поняла, почему же она не поехала на похороны любимого мужа. Как такое, вообще, может быть!? Но, выслушав её объяснения, соглашусь. Столько пережить в жизни и увидеть его умершим... Тяжело... Хоть это и тяжело в любом случае. Да, люди, чьи похороны мы не видим, возможно, останутся навсегда в нашей памяти только живыми.

Иногда так бывает: не откликнулось.
История семьи, которую повествует внучка, постепенно выведывая информацию, собирая её по крупицам.
Да, в каждой семье можно найти своих скелетов в шкафу, но не каждый сможет донести историю до читателя.
К написанному нет никаких претензий, но не "зацепило".

Не знаю, чего я ждала от книги, возможно, некого отклика. А здесь не близко ничего.

С одной стороны, было интересно читать о прошлом Берты, о её поступке, относительно первой любви.

Восхищал её ум, где она мастерски выполняла все расчёты и прогнозы, честно трудилась в течение всей жизни.

С другой стороны, есть ощущение, что всё это уже было, хотя, однозначно могу сказать, не читала об этом нигде.
Необъяснимо.

В кои-то веки решила читать сама, а не слушать автора. Объем небольшой.

Короткий и пронзительный - да что там пронзительный, навзничь опрокидывающий - рассказ о любви, длинною в жизнь, о смерти и всё равно финальной точкой - о любви.
Повествование идёт от первого лица.
В первый день самостоятельного вождения машины, автор предлагает подвезти случайную встречную - пожилую даму, которая буквально с первых слов их разговора, начинает рассказывать свою историю. Сперва история кажется путанной, чуть ли не бредовой. Но потом мы понимаем, что так кажется оттого, что она происходила в те времена, когда немалая часть мира сошла с ума и бредила.
Адам и Мирьям.
Почти Адам и Ева.
Интересно, сколько было Адаму и Еве лет, когда их изгнали из рая? Я не помню упоминаний.
Помню, что в начале этой истории, Адаму и Мирьям было шестнадцать. А вместо рая было гетто.

Короткий рассказ. Не нуждается в перессказах - читайте.
В который раз понимаю что Дина Рубина для меня, это, похоже, навсегда.