Lock & Key

Что значит поддерживать человека? Оставаться верным вопреки здравому смыслу? Или, как Оливия, громко выражать свое недовольство с самого начала, даже если этот человек не желает ничего слушать?

— Боится, что ей причинят боль, если она откроется, подпустит кого-нибудь слишком близко.
— Ну да, — сказал он, добавляя в тележку сырные палочки. — Отношения всегда связаны с риском. Иногда что-то получается, иногда — нет.

Главное — захотеть, а уж там как получится.

Позитивное мышление никогда не было моей сильной стороной, а уж с похмелья и подавно.

— Тебе никто не нужен! — продолжила Пейтон. — Ни друзья, ни парень. Ты всегда это подчеркивала. Вот и получила то, что хотела. Чему же ты удивляешься?

Думаю, он хочет с тобой подружиться, но не знает как. Вот и говорит, что ты пахнешь деревьями, или называет тебя округлой. Все дети так поступают.

— Жаль, что ты так относишься к Жервезу, — вдруг произнес Нейт. — Думаю, он к тебе неравнодушен.
Я бросила на него сердитый взгляд.
— Ага, и именно поэтому на днях он назвал меня толстой.
— Он не сказал, что ты толстая. Округлая.
— И в чем разница?
— Ты, похоже, забываешь, что ему всего двенадцать.
— Не забываю, поверь мне.
— Просто мальчики в двенадцать лет, — продолжил он, — не всегда любезны с дамами.

— Знаешь, как говорят: противоположности притягиваются.

Не поймите меня превратно, я не была ни жестокой, ни бессердечной. Подобно большинству людей я верила в благотворительность. Но после всего того, что мне довелось пережить за последние месяцы, просто не могла думать о других. Мама научила меня заботиться только о себе, и, оказавшись в новом, странном мире, я не собиралась менять приоритеты.

Хотелось рявкнуть, чтобы он немедленно прекратил, что у каждого есть свои проблемы и что я-то уж точно не буду его успокаивать. К моему собственному удивлению, я не стала ничего говорить, а молча села и погладила пса по голове. Как только моя рука коснулась Роско, он перестал дрожать.

А я не могла забыть Пейтон, ее далекий голос в трубке таксофона и то, как легко подруга отказала в единственный раз, когда мне нужна была помощь.

Оливия посоветовала не доверять местным, но я уже прошла этот этап и не доверяла никому. Не желала, чтобы мне указывали, куда идти, подвозили или советовали. Конечно, не очень-то приятно ощущать, что ты заблудилась, но все же лучше, чем зависеть от других. В одиночестве есть свой смысл: что бы ни случилось — хорошее, плохое или что-то посредине — это принадлежит тебе и больше никому.

— Дело в том, — продолжила учительница, — что нет слов, у которых было бы одно-единственное значение. Если только в словаре, но не в реальной жизни.

Тем не менее, хотя планы на ближайшее будущее пришлось поменять, я не собиралась отказываться от главной цели, а она, сколько я себя помню, была одна — свобода. Я не хотела зависеть ни от мамы, ни от государства, не желала висеть тяжким бременем на чьей-либо шее.

Матушку можно было назвать какой угодно, только не назойливой. Своими уходами она учила меня самостоятельности. Только слабаки не могут обойтись без чьего-нибудь присутствия. Уходя, она словно становилась сильнее, а следовать ее примеру или нет, это уж как я решу сама.

Такие поездки казались самыми странными — в полночь или еще позже мы, стараясь не шуметь, тормозили у темного дома, чтобы украдкой оставить там что-нибудь. Как будто ограбление наоборот.
Впрочем, в нашей работе было нечто утешительное, даже обнадеживающее. Словно все потерянное можно обрести вновь.

Прежде чем попасть в «Курьерскую доставку», мама служила секретарем в страховой компании и люто ненавидела свою работу из-за того, что приходилось рано вставать и общаться с людьми — оба занятия родительница терпеть не могла.

Мне сразу бросилось в глаза необычайное дружелюбие Хоникаттов, мама таких людей на дух не переносила.