Цитаты из книги Sophie's Choice

алчность свойственна не какой-то отдельной нации, а всему человечеству

По счастью, я был в том возрасте, когда чтение еще не приелось и, следовательно, за исключением счастливого брака, является наилучшей возможностью бежать от одиночества. Иначе мне бы не пережить эти вечера. Но я был безудержный книгочей и, кроме того, по-чужеземному эклектичный, с такой страстью к писаному слову – почти любому писаному слову, – что оно действовало на меня поистине возбуждающе, почти как если бы я был эротоман.

...и я впервые в жизни почувствовал, до какой степени я пуст. Да, правда, я проделал большой путь для молодого человека, но мой внутренний мир по-прежнему был привязан к земле – я не знал любви и не столкнулся со смертью. В ту пору я и понятия не имел, как скоро встречусь с ними обеими, плодами человеческих страстей и человеческой плоти, от которых я отгородился, закупорившись в самодовольстве, в затхлой атмосфере самоограничения.

Я в общем-то вижу, вы не еврей, так что я сейчас кое-что расскажу вам про еврейский народ. Евреи – они очень часто ездят к своим мамам. Это у них в крови.

Что побуждает человека терзать себя, взрезая мозг тупыми ножницами неприятных воспоминаний?

Как писателя меня всегда привлекали мрачные темы: самоубийство, изнасилование, убийство, армейская жизнь, брак, рабство.

Я был еще слишком молод, чтобы чего-то действительно бояться, и, однако, уже не настолько молод, чтобы не поддаться опасениям.

Это жестокая страна, Фельдшон. Она стала с годами такой жестокой, потому что столько раз терпела поражение. <...> несчастья рождают в людях не понимание и сострадание, а жестокость.

"Скажи мне, где в Аушвице был бог?»
«А где был человек?»

...мы обнаруживаем, что понятие не имеем о подлинном зле: зло, выведенное в большинство романов, пьес и кинофильмов, примитивно, если не вообще фальшиво, этакая низкопробная смесь жестокости, выдумки, невропатических ужасов и мелодрамы.

...Правда,вот что странно:люди здесь,в Америке,несмотря на множество опубликованных фактов и фотографий,несмотря на кинохронику,по-прежнему,похоже,не знают,что творилось,а если и знают,то поверхностно.Бухенвальд,Бельзен,Дахау,Аушвиц-для них просто какие-то дурацкие названия.

Она медленно пошла по лестнице наверх, а я не отрываясь смотрел на её фигуру, обтянутую шелковым летним платится. Хотя у неё была красивая тело и все округлости, изгиба или не располагали симметрично, как надо, что ты в ней было не так, а ведь на взгляд-никаких изъянов, всё ладно пригнано.

Несмотря на этот Dreck, который написан в Евангелии, несчастья рождают в людях не понимание и сострадание, а жестокость. И народ, не раз терпевший поражение, как поляки, умеет быть чрезвычайно жестоким к другому народу.

Стыд – чувство грязное, которое еще труднее переносить, чем чувство вины, и мне.

Есть такие друзья юности, общение с которыми доставляет подлинную радость, ты любишь их, ты им предан, а вот в более поздней дружбе, какой бы искренней она ни была, эти качества почему-то отсутствуют.

Как же оскорбляет взор, как обессиливает пустая страница!

Да, это правда: человек может осуществить свои надежды через своих детей.

– Какие странные, жуткие люди – все так ковыряют эти свои маленькие… болячки, – заметила она как-то мне, когда Натана не было с нами. – Терпеть не могу такой тип, – и тут она употребила выражение, показавшееся мне настоящей жемчужиной, – пустопорожнего горя!