В 2010-м году Марио Варгас Льоса получил Нобелевскую премию по литературе с формулировкой «За картографию структур власти и яркие образы сопротивления, восстания и поражения индивида». Если вторую часть этой формулировки можно отнести к большинству произведений Варгаса Льосы, то «картография структур власти» - явная отсылка к его роману 2000-го года «Праздник Козла» (“La fiesta del chivo”). В России роман был впервые опубликован издательством «Талькарт» в 2004-м году под расширенным названием «Нечестивец, или Праздник Козла». Спустя пару лет издательский дом «Азбука-Аттикус» получает монополию на издание произведений Варгаса Льосы, а после вручения ему Нобелевской премии устраивает массовое переиздание книг, в том числе и романа «Праздник Козла» (в серии «Цвет литературы», с нобелевской медалью на обложке). Название романа отсылает к доминиканской песне-меренге “Mataron al chivo” («Они убили козла»), распеваемой по всей Доминиканской Республике летом 1961-го, после того, как заговорщики устроили покушение на «козла» - диктатора Рафаэля Трухильо, державшего в страхе и унижении всю страну тридцать лет. История этого покушения и есть ядро романа, но Варгас Льоса не был бы самим собой, если бы выстроил ее линейно и с одной точки зрения. Вокруг тщательного описания одного, последнего дня Рафаэля Трухильо (дотошный, предельно натуралистичный портрет диктатора в старости) Варгас Льоса разворачивает историю поджидающих его на дороге убийц. В лучших традициях модернистской литературы он разворачивает ее одновременно в обе стороны временной оси: в прошлое, показывая, как зрело желание избавиться от диктатора, и в будущее, уделив внимание тому, как им приходилось спасаться от преследований после убийства. (В обоих случаях чтение требует осторожности: без грандиозных описаний пыток в латиноамериканском духе не обошлось, особо впечатлительные, например, рискуют надолго лишиться способности есть суп.) Фон для этой мастерски выписанной и выстроенной нарративной конструкции составляют мстительные размышления вернувшейся на родину через много лет после смерти диктатора Урании Кабрал и ее же мучительные воспоминания о событиях, которые вынудили ее в юности бежать из страны.
Для написания романа Варгас Льоса использовал материалы, собранные во время путешествий в Доминиканскую республику в 1970-ые, в том числе беседы с «марионеточным» президентом последнего полугодия правления Трухильо – Хоакином Балагером. В своих интервью по поводу выхода романа Варгас Льоса не раз подчеркивал, что роман не претендует на документальность, и вымысел в нем ограничен только соображениями, что бы могло произойти в то время и в том месте. Но это не уберегло его от скандалов вокруг вопроса о достоверности описанных событий и упреков в клевете. Возникший общественный резонанс можно считать традиционным: публикация романов Варгаса Льосы редко обходилась без скандалов (доходило даже до публичного сожжения книг), но при этом роман «Праздник Козла» сложно назвать новаторским и уникальным. С одной стороны, в нем можно обнаружить типичный набор характерных черт латиноамериканской прозы (переплетение сюжетных линий, временные и пространственные сдвиги, яркие образы на грани осязательных ощущений и т.д.), которые в 1960-1970-е столь ценились в литературном мире, что случился латиноамериканский бум. Сам Марио Варгас Льоса уже в ранних романах 1960-ых годов («Город и псы», «Зеленый дом», «Разговор в “Соборе”») продемонстрировал недостижимый уровень мастерского манипулирования этими чертами в выстраивании сюжетов. С другой стороны, диктатура – это та тема, написать о которой – вопрос профессиональной чести для любого латиноамериканского автора. Литературоведам пришлось изобрести целый жанр «романов о диктаторах» (“novel del dictator”) для описания этого явления, а так же проследить его истоки с середины 19-го века, разработать систему классификаций и выработать список канонических романов. Ключевое событие в становлении жанра также связано с именем Марио Варгаса Льосы: вместе с Карлосом Фуэнтосом он задумал создать серию романов «Отцы наций». В 1967 они выступили с этой идеей на конгрессе латиноамериканских авторов: предложение было встречено с энтузиазмом, писатели принялись «делить» диктаторов. Хотя многие задуманные тогда романы так и не были написаны, а другие стали романами не о конкретных «отцах нации», а явили обобщенный образ диктатуры, обсуждение серии стало толчком для появления таких известных романов, как «Убейте льва» Хорхе Ибаргуэнгойтийи (1969), «Я, Верховный» Аугусто Роса Бастоса (1974), «Превратности метода» Алехо Карпентьера (1974) и «Осень патриарха» Габриеля Гарсии Маркеса (1975). В последующие годы жанр продолжал развиваться: ни один латиноамериканский диктатор не остался без романа, на этом материале были опробованы самые разнообразные писательские техники и стратегии, и появились даже «романы о диктаторах без диктаторов».
В условиях отгремевшего латиноамериканского бума и существования многочисленных, разноплановых, и уже приевшихся романов о диктаторах, Марио Варгасу Льосе удалось не просто создать роман, который стал популярным и вызвал общественный резонанс, но и получить за него, к всеобщему удивлению, Нобелевскую премию по литературе. Причиной удивления стали не оценки его литературного мастерства, а дихотомия «правого и левого» в политических резонах вручения Нобелевской премии по литературе. То, что премия вручается по политическим мотивам, а комитет имеет ярко выраженную левую ориентацию, давно стало общим местом в рассуждениях о том, кто мог бы ее получить. Разрыв шаблона, связанный с вручением премии писателю, который по совместительству видный неолиберальный публицист, а в прошлом еще и активный политик, с одной стороны, порождал надежду, что, наконец, литературные достоинства затмили конъюнктурные соображения, а с другой, вызывал опасения, что влияние неолиберализма распространилось и на шведских академиков. Оставив в стороне вопрос о победном шествии неолиберализма и политических пристрастиях шведских академиков, следовало бы рассмотреть трансформацию политических взглядов самого Марио Варгаса Льосы: кажется, именно в его специфической политической позиции следует искать корни той уникальности, которую он привнес в жанр романов о диктаторах.
Даже в Нобелевской речи Варгаса Льосы «Похвала чтению и литературе» бросается в глаза болезненность для него проблемы индивидуальной свободы: колкая, горькая фраза «диктатура – это абсолютное зло для любой страны, …, она наносит глубокие раны, которые очень долго не заживают» выступает и как кульминация речи, и как ее навязчивый лейтмотив. Уже с детства Марио Варгас Льоса ненавидел авторитаризм благодаря деспотичному отцу и атмосфере страха, неизбежной при регулярных военных переворотах в стране. В юности Варгас Льоса – классический левый латиноамериканский интеллектуал, читает Маркса и приветствует Кубинскую революцию. Но затем появляются сведения о цензуре и репрессиях на Кубе, в Перу после серии попыток переворотов к власти приходит леворадикальная военная хунта, а Варгас Льоса стремительно «правеет». И помимо ненависти к диктаторам приобретает столь же стойкую ненависть к повстанцам: как раз вовремя, Перу вот-вот зальет кровью в результате деятельности одной из самых жестоких леворадикальных маоистских организаций – Сендеро Луминосо (Сияющий путь). Варгас Льоса переходит от интеллигентского созерцания к активной политической деятельности примерно в то же время, что и Сендеро Луминосо – к вооруженной борьбе. Апогеем политической карьеры Варгаса Льосы стало участие в президентской кампании 1990 года: в качестве кандидата от Демократического фронта и с программой неолиберального реформирования экономики. Свою избирательную кампанию Варгас Льоса вел преимущественно в районах действия Сендеро Луминосо, что было крайне неблагоразумным шагом: крестьянскому населению этих районов программа Варгаса Льосы, если вдруг и была понятна, то была явна чужда, в отличие от расстрелов богатых землевладельцев, учиняемых Сендеро Луминосо, которые были куда нагляднее. Тем не менее в первом туре Варгасу Льосе удалось одержать победу, но во втором туре его обходит «темная лошадка» – менее наивный и куда более хитрый (догадавшийся использовать популистские лозунги) инженер-агроном Альберто Фухимори, который сначала приводит в действие неолиберальную программу Варгаса Льосы, а затем по неизбежной латиноамериканской традиции устанавливает диктатуру. Варгасу Льосе остается только из эмиграции горько сетовать «я же вас предупреждал», искать возможные и невозможные средства борьбы против диктатуры (например, просить применить к Перу экономические санкции) и затем отбиваться от обвинений в предательстве, чтобы, в конце концов, отказаться от политической деятельности.
Фиаско политической карьеры совершило переворот в иерархии литературных мотивов у Варгаса Льосы. Прежде политические темы, диктаторы и повстанцы обитали на периферии его романов: диктатура Мануэля Одрии – фон для действия «Разговора в “Соборе”», в закамуфлированном виде повстанцы из Сендеро Луминосо встречаются на страницах романов «Кто убил Паломино Мольеро?» и «Литума в Андах» и т.д. Теперь, отягощенный собственным политическим опытом, Варгас Льоса лелеет идею романа о власти, оттачивает осмысление латиноамериканских диктатур в тоннах публицистических статей, обращается к доминиканским материалам и к фигуре Трухильо, воплощающей доведенные до крайности диктаторские черты, чтобы поставить свой финальный аккорд в теме романов о диктаторах. Сложно представить себе более глубокое осмысление роли жертв в создании диктатора, более выстраданное понимание того, как власть превращает людей в чудовищ, более болезненное описание авторитарного опыта (хотя Варгасу Льосе и не довелось испытать на себе прелестей политических репрессий и попадания в заложники к повстанцам).
Однако, судя по издательской стратегии, издательство «Азбука» мало волновали политические коннотации романа и душевные терзания Марио Варгаса Льосы, решающим фактором для переиздания в таких масштабах стало вручение Нобелевской премии. У издательского дома «Азбука-Аттикус» наблюдается нобелевский бум: если писатель получил нобелевскую премию в последние 20 лет, не был широко представлен на российском книжном рынке, то «Азбука-Аттикус» издаст все, до чего сможет добраться, и с непременной нобелевской медалью или надписью большими буквами «нобелевский лауреат» на обложке. С одной стороны, после нескольких волн демократизации, изменивших сам облик современных диктатур, попытка осмысления авторитарных механизмов, предпринятая в этой книге, не кажется актуальной в современной России. С другой стороны, историческая и пространственная отдаленность описываемых событий рождает успокаивающие мысли из разряда «это не может случиться здесь» и «у нас это невозможно». Авторы немногочисленных русскоязычных рецензий мастерски умудряются не обращать внимания на политический заряд книги, и только в статье с одноименным названием в «Новой газете», где книга использована как повод для размышления на политические темы, указывается, что на постсоветском пространстве «попасть на собственный праздник козла» крайне вероятно. Хотя проблемы со степенью авторитарных тенденций в политическом процессе у постсоветских стран примерно схожие, только на Украине книга стала поводом для очередного политического скандала. После победы Януковича на выборах в одном из своих интервью Тимошенко посоветовала ему прочесть роман «Праздник Козла», подчеркнув, что эта книга «о том, как диктаторы внезапно утрачивают власть, находясь в зените славы и могущества ». Учитывая нынешнее местонахождение Тимошенко, похоже что, несмотря на то, что диктаторы уже не те, праздник все равно продолжается.
72 понравилось
