Цитаты из книги Come Dio comanda

Что может быть хуже, чем скверная копия скверного оригинала.

Бомжи — самые свободные в мире люди, так они помирают от холода на скамейках в парках. Свобода — это слово, которым только запудривают людям мозги.

Не угробят болезни — угробят долги, в которые влезешь, чтобы поправиться.

Для того,чтобы сказать правду, никогда не бывает поздно. Чтобы сказать,что любишь. Что ты для нее собираешься сделать. Что только ради нее ты готов забраться на самую высокую гору. Женщины мечтают такое услышать.

"Я конфискую твой сотовый!", "Я конфискую твои армейские ботинки". Я конфискую у тебя радость жизни.

Тереза Каруччи, женщина пресная, как бульон из овощного кубика.

"Снег! Снег заглушает все звуки"

— Мой сын не способен постоять за себя. — Он сказал это то ли возмущенным, то ли виноватым тоном. Словно не научил сына говорить или ходить. Словно у его сына была смертельная аллергия на мучное, а он килограммами впихивал в него хлеб.

Ей хотелось бы выразить меру своего чувства количественно, иметь прибор вроде того, что измеряет давление, ненавистеметр, чтобы измерить ненависть, которую она питает к отцу.

"Собачий полдень". С Аль Пачино. Вместе с Робертом де Ниро его любимый актер. Если бы он однажды встретил их двоих на улице, то поклонился бы и сказал: "Вы великие актеры, большой респект вам от Рино Дзены".

На одном из местных каналов Антонелла, бледная девица с рыжими волосами и наколотым на плече орлом, раздевалась, жеманно болтая по телефону. На то, чтобы решиться и расстегнуть лифчик, у нее ушло не меньше десяти минут. С такими скоростями трусики она снимет утром.

Минуты две Макс Маркетта приходил в себя от испуга. Реакция его сильно напоминала поведение сардины: если после нападения она остается в живых, то как ни в чем не бывало начинает с прежней энергией работать плавниками.

В полумраке церкви дисплеи телефонов светились как погребальные свечи.

...Кристиано, сердце-то у тебя есть? — Нет. Я его потерял... — только и сумел сказать Кристиано.

Когда муравей находит труп мыши, он не хранит его для себя, как сокровище. Первое, что он делает, — несется как сумасшедший в муравейник и всем объявляет: "Спешите! Спешите! Вы не представляете, что я нашел!" Полчаса спустя мертвое тело полностью покрыто снующими по нему муравьями. Аккурат то же самое с людьми.

Старик умер, и, что было странно, — уходя, не произвел ни малейшего звука.

Он ушел. Навсегда. На тот свет. Случилось то, чего он всегда ожидал, потому что Бог — дерьмо и рано или поздно отбирает у тебя все.

Но если это был такой уж рай, почему она вдруг перестала с ним спать? Просто-напросто Теккен был так же романтичен, как свинья в навозе.