Мария Антуанетта

В симпатии и антипатии она притворяться не может.

Но именно сейчас, когда королеву оставляют те, которых свет считал ее ближайшими друзьями, из темноты выступает истинный ее друг - Ганс Аксель Ферзен. (...). (Он) открыто и решительно становится рядом с Марией Антуанеттой и тем самым входит в историю.

Версаль превратился в Эскориал: кто умен, тот отходит от дел.

Серебряные часы с курантами, часы рококо, сыграли свою мелодию, минули дни Трианона.

Со свинцовым грузом на ногах не выступишь против врага. А этот свинцовый груз - нерешительный король.

Поскольку Мария Антуанетта была несправедлива к Революции, Революция проявила несправедливость и жестокость по отношению к ней.

Ведь даже Робеспьер, Марат, Дантон, впоследствии самые неистовые революционеры, в 1789 году были еще совершенно убежденными роялистами.

В Версале, в десятке миль от места, где разыгрываются события мирового значения, никто ни о чем не подозревает.

14 июля (1789г.) 20 тысяч челвек направляются от Пале-Рояля к ненавистному оплоту старого режима - Бастилии. Ее берут штурмом после нескольких часов осады, и голова коменданта, пытавшегося ее защищать, пляшет на острие пики - впервые этот кровавый светильник освещает путь Революции. Никто теперь не отваживается оказать сопротивление стихийному взрыву народного гнева; войска, не получившие из Версаля никакого ясного приказа, отходят назад; вечером празднично освещенный Париж ликует.

Но одновременно с нерешительностью двора растет решимость нации. Неожиданно немой гигант - народ - благодаря свободе печати обрел голос, в сотнях брошюр кричит он о своих правах, в пламенных газетных статьях разряжает свою мятежную ярость.

Но именно теперь, когда ее сердце алчет тишины, барометр времени указывает на бурю. Именно в тот час, когда Мария Антуанетта увидела свои ошибки и хочет отступить, чтобы стать незаметной, неумолимая воля выталкивает ее вперед, бросает в самый водоворот волнующих событий истории.

Мария Антуанетта уже отведала горького яблока с древа познания, теперь и следа нет от ее сомнамбулической беззаботности, ибо бесстрашен лишь тот, кто не осознает опасности.

Инстинкт сильнее разума.

"Безусловно, по бесхозяйственности и злоупотреблениям существующее правительство перещеголяло старое, и невозможно себе представить, чтобы это состояние вещей осталось без изменений и далее, обязательно следует ждать катастрофы". -(Мерси).

А разве не сказано совершенно ясно в "Общественном договоре" Жан-Жака Руссо, а более тонко, более скрытно в произведениях Вольтера и Дидро, что королевская власть ни в коем случае не является единственной угодной Богу и лучшей из всех существующих на земле?

Третье сословие, которому Вольтер и Жан-Жак Руссо открыли глаза, начинает самостоятельно рассуждать, порицать, читать, писать, познавать себя... Великое недовольство, словно черная туча, давно уже нависло над страной.

...И вскоре сбудется в судьбах обоих супругов старое габсбургское проклятие, которое Грильпарцер так незабываемо изложил в стихах:

Проклятие висит над нашим благородным домом:
Стремясь в вершине, колебаться,
Бороться, но не до победного конца.

Нерешительный король избегает крайних мер, а в политике это всегда ошибочно. (...). Правильного решения король не нашел. Приговор парламента возвестил о начале новой эры.

Перед судом будет приоткрыт таинственный ящик Пандоры. Его содержимое распространяет отнюдь не благоухание роз.

Даже полет на шаре братьев Монгольфье, завоевавший человечеству небо, не привлекает такого внимания Парижа, да что Парижа - всего света, как этот процесс королевы, который постепенно превращается в процесс против королевы.