Навелы

Аудиокнига

Этот рассказ в ленте висел довольно долго, и вызывал мой большой интерес, в первую очередь тематикой, а во вторую именем исполнителя. И так как у меня выдался вечер прослушивания рассказов, то послушала и его тоже.
Интересный рассказ, но такой грустный. Он о человеке, которого раздавили жернова нацистского режима. После вторжения нацистов в Австрию, главный герой, которого в рассказе зовут Доктор Б., сразу же был взят под арест. Доктор Б. был потомственным юристом, и фашисты, заинтересованные в документах и ценных бумагах, которые у него хранились, применили к нему пытку изоляцией. Доктора поместили в отдельный номер в отеле и приставили к нему охранника, и в итоге полностью перекрыли Доктору поступление какой-либо информации. Ни книг, ни газет, а из собеседников только офицеры гестапо, которые периодически вызывали Доктора на допрос. И даже эти допросы были для него облегчением, так как он уже больше не мог проводить все дни в бездействии и изоляции.
И вот однажды во время допроса Доктор Б. не удержался и украл из шинели одного из офицеров карманную книгу. И это оказался самоучитель по шахматной игре с описанием наиболее интересных шахматных партий. И Доктор Б., до этого никогда не игравший в шахматы, стал очень хорошим шахматистом, при этом не сыграв ни одной партии до той, которая состоялась уже во время действия рассказа на корабле.
Книга очень напомнила мне прочитанную очень давно "Защиту Лужина" Владимира Набокова той же мрачной атмосферой помешательства. Хотя для героя Цвейга история закончилась не настолько плачевно, и есть шансы, что он и в этот раз исцелится от невротического расстройства.

Озвучка отличная. Книгу читал Юрий Яковлев. Именно его имя привлекло мое внимание к этому рассказу.

"Этого не расскажешь и не опишешь, и никому не объяснишь, как губит и разрушает человека одиночество."

А Цвейг рассказал. Как меняется человек в изоляции, не только в изоляции от других людей, но и от всех вещей, любимых занятий, которые окружают нас всю жизнь. Почему человеку в одиночестве бывает совсем не скучно? Да , просто потому что есть интересы, и есть возможность эти интересы воплощать в жизнь- читать, писать , рисовать, смотреть, считать, конструировать, танцевать, петь, слушать и прочее прочее. А если человека всего этого лишить? Это же вакуум полнейший, испытание невероятное. И так продолжительное время.
Шахматы. Они тоже могут быть предметом страсти, страсти, которая сводит с ума, забирает в свои сети логики и ходов. И если больше ничего и никого нет, то человек в плену.
Цвейг покажет еще одну необыкновенную страсть, которая может спасать, и которая может губить, если в нее погружаться, как в пучину, и терять за ней весь мир.

Я умею играть в шахматы, но давно не практиковалась, ибо не с кем (хотя, сейчас есть куча приложений, где можно попытаться выиграть у ИИ). Вообще, я люблю читать про интеллектуальные игры, к которым отношу и шахматы и обычно такие произведения мне нравятся и эта новелла не стала исключением. Я не знаю с чьей легкой руки везде и всюду пишется, что "Шахматная новелла" - лучшее произведение Стефана Цвейга. По-моему, у него есть вещи гораздо более глубокие и сильные. Думаю, то определение прикипело к этому произведению из-за наличия в нем сцен, относящихся к эпохе второй мировой войны.

Если честно, образы двух главных персонажей новеллы показались мне ненастоящими, нереальными, выдуманными, одним словом. Например, чемпион мира по шахматам представлен как человек плохо образованный и малограмотный. Ну не знаю: я всегда считала, что шахматы довольно хорошо развивают ум и хороший шахматист просто не может быть неучем. Как же он добился таких высот, если не способен запоминать чужие партии и все такое? Его противник тоже вызвал у меня много вопросов. И если с памятью у него как раз все оказалось в порядке, то с его помешательством на почве игры ничего не понятно. Кроме вышеупомянутых Чентовича и доктора Б. довольно сомнительно выглядит и образ инженера МакКоннора, которого вдруг обуял азарт победы в игре, в которой он ничего не смыслит.

Тем не менее, благодаря отличному слогу новелла читается довольно быстро. Невозможно равнодушно пройти мимо пыток, которым подвергся доктор Б. со стороны гестаповцев. Сегодняшнему человеку потребуется куда меньше времени чтобы сойти с ума от полной изоляции в условиях отказа от книг, газет, журналов и всех технических средств. В финале очень переживала и болела за победу доктора. Надо бы вспомнить правила и поиграть в шахматы на досуге, что-то загорелась прям!

Есть такие произведения, которые душу выворачивают наизнанку, даже если происходящее на страницах действо совсем тебе чуждо. Нечто подобное произошло со мной во время знакомства с этой новеллой. С первых же строк я была очарована восхитительным слогом Стефана Цвейга, так красиво и изящно он описал великолепие ночного неба в сиянии звёзд и луны, но сие мечтательное настроение вскоре было уничтожено, ибо в черноте ночи внезапно зажёгся огонёк, а за ним показались стёкла очков, за которыми таились его глаза. И пришёл вместе с этим таинственным, печальным и внушающим страх незнакомцем ужас, самый что ни на есть настоящий.

Сложно сказать, почему эта история вызывает именно ужас. Возможно, дело в узнавании. Как часто люди теряют голову из-за страстей, и ничто не способно их образумить, даже самые вразумительные доводы, ибо они обуяны безумием, с которым невозможно совладать. Весьма верным показалось сравнение этих терзаний с амоком: человеком в этот миг управляет такая яростная сила, что он просто не может заставить себя остановиться. Столь же неистовой была и жажда героя исполнить свой врачебный долг. Его горестные переживания, его попытки отыскать ответ на извечный вопрос о пределах чувства долга и желания помочь, были очень горькими в своей правдивости. Можно понять, почему он сделал всё для того, чтобы исполнить последнюю волю этой бедной женщины.

Эта история – самая настоящая эмоциональная встряска. Следуя за рассказом Врача и погружаясь в его дикие мысли, я невольно начала испытывать к нему отвращение, до того омерзительными и возмутительными казались чувства и желания, что он испытывал к Даме, но, приближаясь к трагической развязке, я вдруг осознала, что сочувствую всем участникам сей драмы. Можно бесконечно долго рассуждать, кто в этой истории прав, а кто виноват, но я не вижу в этом никакого смысла. Если бы эти люди поступили иначе, если бы они перестали жить эмоциями, если бы они включили разум... Если, если, если. К сожалению, порой не получается поступать правильно. Такова жизнь.

Мне лично приятнее понимать людей , чем судить их.
Страсть - это не любовь, это другое. Страсть - это болезнь , мания, зависимость , одержимость . Неважно к человеку , или к азартным играм, к выпивке , еще чему - то . В любом случае это пагубная эмоция. Он заберет человека в свои сети , свяжет, задушит, распнет . Не стоит жалеть, если вдруг не испытывал в жизни страстей , это не значит , что не любил. Любовь создает, приумножает, страсть забирает, разрушает. Она съедает человека изнутри. Человек становится ее рабом. Всю жизнь свою придется подчинить ей.
Героиню, эту женщину , которая уже в почтенном возрасте рассказывает историю своей страсти, своего одного дня , своей ошибки, я понимаю. Ей нечего стыдиться уже. Она сама сожалеет, что могла многое поставить на кон и получить боль . Но то , что ей хотелось помочь человеку , спасти его - это вполне можно понять. Хотя спасти человека, который не хочет , чтобы его спасали, почти нереально. К спасению надо готовиться, надо очень хотеть, надо всеми силами, всеми фибрами души помогать своим спасителям. Иначе все будет прахом. То , что она хотела упорхнуть , пожить еще какой- то новой неизведанной страстной жизнью , тоже можно понять. Ей чуть за сорок, дети взрослые , мужа уже нет на этом свете , трудно ее в чем - то упрекнуть. Она просто ошиблась. За такими , как герой ее короткого романа, не бегут, не уходят, не ставят все на кон. Он был недостоин этой женщины. Его самого погубила страсть, страшная страсть к игре, к азарту. Он ставил на кон собственную жизнь. И эта страсть приняла его такую жертву. Протянула свои грязные скрюченные руки и убила его с его же согласия.
Сильная новелла. Глубокая, психологическая , выворачивающая душу, задающая вопросы , откровенная , как исповедь сердца. Меньше всего хочется кого- то осуждать , хочется понимать, а тех, кого не понимаешь, просто жалеть.

Если среди англичан первое место, как мастеру психологической прозы, я отдала бы Моэму, то среди немцев, простите, австрийцев, однозначно выделила бы Цвейга. А то, что ему удается полностью раскрыть своих героев всего на нескольких страничках, приводит в состояние полного восторга. Кажется, совсем недавно об этом писала, но не устану повторять.

Красивым итальянским именем названа вовсе не романтическая героиня, девушка мечты, а странное создание, которое Цвейг постоянно сравнивает с животным. Кресченца, так зовут ее, женщина средних лет, худая, скуластая с отвисшей губой, внешности настолько неординарной, что более похожа на лошадь, чем человека. Но это еще не все, писателю показалось мало, и для полного завершения портрета, он наделяет ее не только крайне непривлекательной внешностью, но и звериными повадками, нелюдимостью, угрюмостью, молчаливостью, совершенным отсутсвием способности думать и мыслить. Единственное, что умела Кресченца, это великолепно готовить. Она была замечательная кухарка, трудилась от зари до зари, потому как была и у нее цель - скопить деньги. Бумажные банкноты были единственной любовью. Для чего они собирались, не совсем понятно, но, как говорится "к старости пригодится". Именно из-за них Кресченца сорвалась с насиженного места и поехала в Вену, где ей обещали неплохое жалованье в доме одного барона. Здесь женщина была и за кухарку, и за горничную, работала много, но и зарабатывала больше, чем у себя в городке.

И вот, оно случилось... Нежданно-негаданно в сердце Кресченцы, как змея, вкралась любовь. Негоже сравнивать великое чувство с гадом ползучим, но в данном случае иначе не скажешь. Женщина преобразилась не только внешне, но и в душе, животное превратилось в человека. Изменилось многое, но не сама суть, дух (душа нашей души), то, что и делает нас, остался прежним.

Великолепная новелла. Можно, конечно, спорить, но женские образы писателю удается лучше мужских. Это ж надо так проникнуть, вот в самое-самое нутро.

Как под гипнозом Чиполлы, приезжего из Рима колдуна, который подчинял своей воле публику (вплоть до массового психоза), я вымучивала эту новеллу (28 стр. в формате pdf), став-таки солидарной с её автором. Как ему не хотелось поспешно покидать курорт, раз уж он с семьёй оказался там, так и мне не хотелось бросать читать, пока не пойму чем всё это закончится.

Дочитав, понимаю, что тут уже стоит вопрос не только и не столько о культурном шоке или просто испорченном отпуске для главного героя - трактовка новеллы идет далеко за пределы частных впечатлений.

"Способность отрешиться от своего "я", стать простым орудием... -лишь оборотная сторона способности хотеть и повелевать; это одна и та же способность, властвование и подчинение в совокупности представляют один принцип, одно нерасторжимое единство; кто умеет повиноваться, тот умеет и повелевать и наоборот, одно понятие уже заключено в другом, неразрывно с ним связано, как неразрывно связаны ВОЖДЬ И  НАРОД..."

Вот где собака-то зарыта!

Это было сказано под впечатлением от выступления фокусника (а на деле - оккультиста) Чиполло в курортном местечке на Тирренском море, Торро-ди-Венере.

Чиполло оказался символическим олицетворением всего зла, с которым столкнулась семья ГГ в "необычной, жутковатой и взвинченной атмосфере" Торро, но и большего зла, корни которого уходили в Рим.

Иными словами, Чиполло становится представителем тех, кто подчиняет, представителем власти, недаром он упоминает: "...в Риме родной брат дуче оказал мне честь самолично присутствовать на представлении." Родной брат дуче. Так мы понимаем, что бэкграунд этого неудачного отпуска - фашистский режим Муссолини, а новелла, независимо от воли её автора, забрасывает камень в чужой огород и ищет психологические предпосылки к тому, что любой калека (Чиполло представлен калекой) может заставить, казалось бы, довольно темпераментный и острый на язычок народ делать то, что ему заблагорассудится.

Я бы предпочла на этом оставить такую, если честно, мало во мне отзывающуюся тему и перейти к непосредственному смыслу сюжета.

Теперь, учитывая и то, что семье ГГ и правда не единожды испортили пребывание в Торро, кажется не столь очевидным, что он должен быть так же великодушен и добр как Герд Гейзер в "Сицилийских записках" ( Герд Гайзер - Sizilianische Notizen   ), чьё отношение при столкновении культур во время пребывания на Сицилии я выразила так в отзыве на его книгу (последняя история в сборнике):

"Испытывая некоторое раздражение от навязчивости попрошаек, бесцеремонности воришек, свалок мусора, нищеты и дурных запахов - автор недоверчив и подозрителен, хотя и сохраняет привычную вежливость. Но вот оказывается, что и мальчишка, преследовавший их с другом всю дорогу, и молодой человек, навязавшийся позже - гораздо более просты и сговорчивы, более честны, чем ожидалось и даже заботливы, они просто такие, как дикорастущая природа, так что автору и его другу стало совестно за свое скептически-недоверчивое и, возможно, высокомерное отношение к ним. История так и называется "Люди, которые лучше нас" ("Menschen sind besser als wir"). Достойное завершение путешествия. Что может быть важнее, чем извлечь правильный урок из путешествия, столкнувшись с иными нравами."

Семья главного героя (при них двое детей) выбрала не совсем удачное время для отдыха в Торро-ди-Венере - во время наплыва местных при небольшом количестве иностранцев. Люди едут в отпуск, чтобы исключительно приятно провести время, а тут в полный рост перед ними вырастают местные особенности жителей и завсегдатаев оного глухого, по словам автора, местечка, настолько глухого, что тебе указывают, что ты тут чужак, а привилегии полагаются только своим, что голенькая маленькая девочка на берегу (дочь) - это развращение нравов, и вообще: "мы не ждали вас, а вы припёрлися".

Культурный человек на то и культурный, что иногда помимо прочего он способен испытывать культурный шок.

Из тех пока немногих произведений Томаса Манна, которые я читала, можно сделать заключение, что он много путешествовал (что в общем неудивительно), и мотив "культурного шока" встречается у него не единожды. Вот и в Томас Манн - Смерть в Венеции. Новеллы (сборник) прежде чем ГГ оказался в Италии и, в частности, в Венеции, он приехал на Адриатику в Хорватию и испытал похожие настроения, спешно покинув курорт. Впрочем, там была иная причина...

Наверное, так можно было бы озаглавить любую из новелл Стефана Цаейга. Но в этой он превзошел самое себя. И хотя название вроде бы как настраивает на лирический лад, но речь в данном случае идет совершенно о другом, а именно о демоне страсти, захватывающем как женщин, так и мужчин. И отнюдь не только на фронте любовном и плотском.
Страсть и упоение ею - один из семи страшных грехов. Если не самый страшный, потому что страсть объединяет в одно целое и остальные шесть грехов. Она властвует над ними и командует, побуждая людей совершать поступки, противоречащие всем здравым смыслам вместе взятым.
Признаться честно, женщины в этой новелле выглядят...как бы так выразиться помягче.. Ну, совсем совсем неумными. И если вы попытаетесь искать логику в их поступках, то понапрасну потратите свое время. Потому что в новелле живут и действуют настоящие Женщины. И логика в данном случае ползет, побитая, в угол, и там рыдает от отчаяния. Здесь есть от чего рыдать, потому что рассказанные истории даже у самого закоренелого циника могут вызвать по меньшей мере удивление. Приверженцев же морали, зачастую скрывающих под мантией благочестия отчаянную зависть, новеллы Цвейга могут вогнать в когнитивный диссонанс. Я и сама, читая и перечитывая, думала: "А разве я частенько не вела себя подобным же образом?" Ну, конечно, вот таких прыжков с обрыва в омут у меня не было, но было что-то весьма близкое.
Мне иногда казалось, что эту новеллу писал не величайший мастер прозы, а живописец или скорее кинооператор или кинорежиссер.

Здесь, конечно, следует отдать должное мастерам советского еще перевода. Но в любом случае писатель предоставил им материал самого высокого качества.
Читать/не читать. Конечно читать! как девушкам, обдумывающим житье, так и зрелым матронам. Чтоб тряхнуть стариной.

Любовь бывает разная. В идеале она взаимная, но так бывает редко. Когда любовь невзаимна, это плохо. Но самое ужасное, когда любовь сродни одержимости.

Стефан Цвейг назвал свою новеллу "Амок".

• Амок?.. Что-то припоминаю… Это род опьянения… у малайцев…— Это больше чем опьянение… это бешенство, напоминающее собачье… припадок бессмысленной, кровожадной мономании, которую нельзя сравнить ни с каким другим видом алкогольного отравления…

  
  Главного героя книги настиг амок в любви. Он - врач, был вынужден покинуть Европу и 7 лет прожил в провинции среди туземцев. Однажды к нему пришла женщина. Красивая, надменная, уверенная в себе, которая покорила его одним взглядом. Ей необходимо было сделать аборт, чтобы супруг не узнал о её измене. Он сначала отказывает ей, а потом бежит за ней, преследует её. Он готов на всё. Его настиг любовный амок.
  
  Чудесная новелла. Нет лишних слов, действий, все коротко и по делу. О любви и безумии, о мужчине и женщине, о выборе и о судьбе. А ещё о том, что человек не всегда следует здравому смыслу. Иногда его настигает безумие, амок, и всё идет наперекосяк. Красиво написано, но очень-очень грустно.
  

Читая эту повесть, всё время вспоминала (и невольно с ней сравнивала) ещё одно произведение со схожим лейтмотивом — роман Достоевского «Игрок» . Кто-то играет в рулетку, кто-то теряет голову, кто-то теряет всё. Но сюжетно произведения сильно разнятся, как минимум, потому что Достоевского больше интересовали бездны и демоны человеческие, а Цвейгу нравилось исследовать тонкую грань между состояниями души, внезапный переход от рассудительности к чувственности и обратно, внутреннее смятение и успокоение... Он не желал ограничиваться только тьмой, но и понимал, что душа не может состоять из одного света. И читателям вместе с ним доставляло (и доставляет) удовольствие наблюдать за малейшей переменой «погоды» внутри цвейговских персонажей. Стефан Цвейг всегда с лёгкостью может заинтересовать читателя тем, что интересно ему самому, ни в коем случае не обременяя и в нескольких штрихах выстраивая картину, детали которой можно домыслить по ходу чтения. При этом Цвейг всегда психологически достоверен, его герои никогда не станут делать чего-то внезапно, без правдоподобной внутренней потребности или мотивированности.

Так и в повести «Двадцать четыре часа из жизни женщины» персонаж-рассказчик становится очевидцем истории, которая при всей своей скандальности (впрочем, подумаешь, красивая молодая мамашечка сбежала с приезжим красавчиком, бросив муженька и детей) на самом деле служит лишь завязкой — стимулом для главной героини поведать рассказчику об одном дне своей жизни. Главная героиня — миссис К. — сама себя всегда жестоко корила за случившееся, не могла сама понять своих поступков и никогда никому о том не рассказывала.

Любопытен этот момент интимной сокровенности и стыдливой откровенности, который Цвейг часто подчёркивает тем, как мило и по-девичьи краснеет пожилая дама, рассказывая о своих «похождениях» двадцатичетырёхлетней давности, и когда описывает, как долго миссис К. пришлось собираться с духом, чтобы признаться. И не менее любопытно то, что автор этому тайному, но не особенно позорному (во всяком случае, свидетели оскорбления, выпавшего на долю миссис К., как и мы, не знали её имени, и она смогла просто сбежать) эпизоду из личной жизни англичанки фактически противопоставляет событие, послужившее завязкой повести: побег замужней француженки, обернувшийся смачным скандалом. Не знаю, задумывал ли Цвейг это специально, однако у него получилось подчеркнуть то, что люди понимают под позором, скандалом, испорченной репутацией и сломанной жизнью.

Ещё одним мотивом в повести можно назвать время, тесно связанное с чувством стыда. Миссис К. описывает те самые 24 часа лишь спустя 24 года; более того, она и обдумать-то произошедшее смогла далеко не сразу, но даже и через много лет её смущал этот откровенный рассказ о себе (и никаких указаний на особенности национального характера не хватит, чтобы оправдать это смущение). Однако время прошло, она стала спокойнее, смогла спокойнее думать и беззаботнее вспоминать, ведь...

В конце повести, уже зная всю историю, невольно обдумываешь её в свете прошедших лет, додумываешь жизнь героини после знаменательного дня, пытаешься понять её чувства. Автор не просто рассказывает какую-то историю, он помещает её в рамку, которая играет вначале роль мотиватора, спускового крючка, а в конце — позволяет выйти за пределы рассказанного и пойти своим путём. Настоящая читательская свобода.

Но главным в повести, конечно, остаются двадцать четыре часа из жизни миссис К. То, как она встретила в казино необыкновенного человека, как она жила до встречи с ним, чем он привлёк её, смутные чувства зрелой женщины по отношению к молодому человеку, их сближение и общение, его клятвы и её мечты, — и болезненный, предательский, оскорбительный разрыв между фантазиями и реальностью. Двадцать четыре часа могли стать двадцатью четырьмя годами — но не стали. Потому что пути людских судеб, отношения между людьми зависят от того, чья из страстей побеждает. Потому что наша жизнь определяется тем, на что нас толкает наша страсть — именно об этом всегда писал Цвейг.