Повести. Рассказы

В нравах этого заведения почиталось особенным шиком, сидя вдвоем-втроем, так уставлять стол пустыми бутылками, чтобы за ними не видать собеседника, как в стеклянном зеленом лесу.

С этой минуты он едва успевал раскланиваться со вновь приходящими, из которых каждый считал себя особенным, интимным знакомым Сашки и оглядывал гордо прочих гостей после его поклона.

Я молчал, охваченный тоскливым предчувствием близкого одиночества.

– Олеся, опять ты про свою судьбу? – воскликнул я нетерпеливо. – Не хочу я в нее верить… и не буду никогда верить!..

...этот самый Ярмола никак не мог представить себе , почему , например , буквы "м" и "а" вместе составляют "ма". Обыкновенно над такой задачей он мучительно раздумывал минут десять , а то и больше , причем его смуглое худое лицо с впалыми черными глазами , все ушедшее в жесткую черную бороду и большие усы , выражало крайнюю степень умственного напряжения.

- Милый... какой ты хороший! Какой ты добрый! - говорила она дрожащим голосом. - Я сейчас шла и подумала: как ты меня любишь!.. И знаешь, мне ужасно хочется сделать тебе что-нибудь очень, очень приятное.

Ты слыхал, Бек, как в N-ском полку один адъютант купил лошадь из цирка? Выехал на ней на смотр, а она вдруг перед самим командующим войсками начала испанским шагом парадировать. Знаешь, так: ноги вверх и этак с боку на бок. Врезался, наконец, в головную роту - суматоха, крик, безобразие. А лошадь - никакого внимания, знай себе испанским шагом разделывает. Так Драгомиров сделал рупор - вот так вот - и кричит: "Поручи-ик, тем же аллюром на гауптвахту, на двадцать один день, ма-арш!.."

Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает ещё сильней.