В предыдущей части два смутьяна из энного поколения лунных поселенцев, один из которых Рода, отрицающий жизнь на Земле, хитростью выведали у Марека, как управляется ракета. Там всё было просто – всего одна кнопка запуска-старта, и ракета, доставившая землянина на Луну, отправляется обратно на Землю. Неверующие смутьяны, естественно, эту кнопку нажали, и аппарат стартовал в сторону нашей планеты.

Здесь было любопытно, как постулат лунного учёного, Роды, о том, что Земля не может быть обитаема, начал разлетаться в прах ещё во время полёта, когда в иллюминаторе стала чётко видна удаляющаяся Луна и неумолимо приближающаяся Земля. Ну и аппарат затем приземлился в пустыне. С этого момента понеслось. Действие происходит полностью на Земле.

В целом третья часть скучнее предыдущих – больше сосредоточена на философских аспектах, предательстве, революционерах – всё это вокруг попыток захватить машину, способную разрушить всё материальное. Всегда найдутся сумасшедшие, которым нужно обладать самым мощным оружием – так они воспринимают понятие "держать власть в своих руках". Но что более страшно – есть и такие, кто в воспалённом сознании стремится это оружие применить, несмотря на фатальные последствия для всего живого, включая самого себя.

Чем, скажите, не повод задуматься над извечным вопросом – зачем создавать нечто столь смертельное? Всегда есть риск, что попадёт не в те руки. Спрятать и надёжно защитить, когда речь идёт о людях, невозможно. Мне кажется, Жулавский пытался донести эту мысль в "Старой Земле". Ещё отметила для себя, что вся "Лунная трилогия" написана в пессимистичном ключе – автор не верил в то, что общество способно стать совершенным, будь то на Земле или на Луне. :)

... любая утопия – от древнейших Платоновых, дотянувшаяся через века до наших дней... – всегда останется утопией: пока, роясь в книгах, ты строишь домик из карт, тебе не надо заботиться о силе тяжести, но с той минуты, когда ты прикладываешь руки к делу, ты видишь, что на месте старого, устраненного зла встает новое. Совершенное общество людей, идеальное устройство– это проблемы, которые по своей природе неразрешимы.

"Знания - сила" гласит всем известный нам афоризм. Хотя силой может оказаться также и незнание, и красота, и ненависть, и страх, и даже чья-то фантазия. В "Лунной трилогии" Ежи Жулавского можно повстречать все перечисленные виды силы, но все они в итоге сводятся именно к знаниям. Давайте рассмотрим все это поподробнее.

Трилогию о Луне возглавляет роман На серебряной планете . Мои первые впечатления от прочитанного были далеки от положительной оценки. Однако ознакомившись со всей эпопеей отношение к этому произведению изменилось, хотя не во всем. Сюжет первого романа трилогии включает в себя такие виды силы, как незнание и чужая фантазия. Пропустим рассуждения про путешествие по пустынной площади нашего спутника. Пропустим так же несуразность поступка Марты, полетевшей на Луну в компании мужчин. Тут мое мнение осталось прежним. Описание видимого полушария Луны - скучны, поступок Марты - неразумен. Все самое любопытное происходит, когда исследователи достигают мест, где есть атмосфера. Именно с этого момента научная фантастика Жулавского меняет направление в сторону социально-психологической драмы. Борьба двух выживших мужчин за обладание женщиной - это борьба не на жизнь, а на смерть. Но куда больший интерес представляет новое поколение людей, что рождается после завершения этой борьбы. Первые лунные люди, дети Педро и Марты, представляются обмельчавшими земными людьми. Они не знают что такое Земля, не знают о достижениях человечества и даже не верят в свое земное происхождение. В этом случае их незнание стало их силой. Первые представители лунных людей начинают жизнь с чистого листа. Они легко учатся выживанию в суровых для земного человека условиях Луны, быстро приспосабливаются и к климату, и к течению времени. Оторванность от груза земных знаний давала новому человечеству шанс действительно построить новый мир. Да только зародыш несчастий, что живет в каждом человеке, все вернул на круги своя и лунный народ пошел по тому же пути, что и их предки за тысячи лет до полетов в космос. Я говорю о силе человеческой фантазии. Когда из всех членов экспедиции остался в живых только один единственный землянин, фантазия лунного народа вознесла его на божественную высоту. Старый Человек внушал страх и уважение. Людей не интересовало, что он сам про себя говорит, они не слышали его речей, потому как их собственная выдумка оказалась куда занимательнее. Так зародилась религия на Луне и людям предстояло вновь пройти по пути Исхода.

Об этом подробно рассказывает следующая книга Лунной трилогии Победитель . Марк-Победоносец, которого так ждали после ухода Старого Человека, в буквальном смысле слова сваливается на головы лунных людей. Юношеский максимализм, неуемная энергия бросают Марка в гущу событий. В стремлении "облагородить" человечество на Луне Победоносец переходит всякие границы. В конце концов его знания для лунного народа силой являются только как средство борьбы с шернами, первожителями Луны, и совсем не нужны для изменения экономики и установившихся законов. Про шернов я уже раздумывала ранее и тут останусь при мнении, что они мне показались куда больше достойными существами, чем люди. Наблюдая за тем, как эти пафосные карлики строили из себя избранных, я испытывала стыд за все человечество. Их сказки о Старом Человеке, настолько далекие от истины как Луна от Земли, вызывали мысли о нашей собственной истории. Если допустить существования Иисуса, то очевидно, что он не говорил и не делал всего того, что приписывает ему история и библия. Вернемся к вопросу о силе. А именно о силе страха и ненависти. Например, шерны были сильны в своей способности внушить людям страх. Их не уважали, не любили, но боялись до смерти и ненавидели. Когда появился тот, кто мог бы повести "избранных" людей за собой, то ненависть эта оказалась той силой, что сумела-таки потеснить шернов. Хотя с другой стороны первожители тоже ненавидели людей. Шерн Авий, наместник на Теплых Прудах, смог завладеть умом и сердцем непорочной Ихазели не без помощи своей ненависти к ней и всем ее соотечественникам. Эта ненависть как вирус затем перешла и к девушке, отравив ее прекрасное начало. Было еще одно интересное проявление страха в "Победителе". Все мы боимся изменений. Особенно тех, прихода которых ждали долгие-долгие годы. Когда неожиданно старые устои ломаются, хочется всеми силами вцепиться в уходящее и доказывать его важность и необходимость, только бы отодвинуть подальше все то новое, что грядет в будущем. Именно такой страх побудил двух глупцов смельчаков просто двух лунных человечков завладеть машиной Победоносца и покинуть на ней Луну.

Так мы подбираемся к кульминации всей трилогии, а именно к Старой Земле . В этом произведении Жулавский отходит от темы религии дальше. Если в "Победителе" мы видим "опиум для народа", отупляющий и уничтожающий, то в третьей книге автор противопоставляет ей истинную веру или, что возможно ближе к правде, истинные знания. Не раз в литературе был затронут вопрос о морали ученых. Теперь, когда мы дошли до последней части Лунной трилогии, легко увидеть в каждой предыдущей книге тот же вопрос об этике науки. Имеем ли мы право вмешиваться в естественный ход вещей? Имеем ли право пятнать жизнь на других планетах? Имеем ли право использовать знания для уничтожения того, что считаем ничтожным? Последнее как раз является фундаментом, на котором строится сюжет "Старой Земли". Яцек, молодой ученый, изобретает устройство, способное расщепить на атомы материю. Недовольный тем куда катиться человечество на Земле, Яцек хочет применить свое открытие, дабы прекратить ничтожное существование людей. Разрушать всегда легче, чем строить. И тут как раз просматривается мысль о том, что знание может быть и сила, но не всегда светоносная. Говорят еще, что красота - сила (правда почему-то страшная). И действительно, певица Аза пример этой самой силы. Ее красота дарует владетельнице власть над многими людьми, только света она не несет, потому можно смело назвать эту красоту страшной. Однако находятся люди, не подвластные Азе. Нианатилока мне понравился с первой встречи. Этот буддийский монах перешел за черту научных знаний, которые без сомнения чаще всего несут тьму, и познал нечто совершенно неведомое. Нианатилока познал себя. Какая разница что происходит во всем мире, если весь мир заключен в самом человеке. Интересно, что монах не стремится поделиться своими открытиями со всем человечеством. Он не умножает познания окружающих, потому что "кто умножает познания, умножает скорбь". Мне приглянулись рассуждения автора о силе воли и духа. Эта сила оказывается намного могущественнее, чем знания, ненависть, красота или страх. Сила воли превосходит даже силу фантазий, потому что любую фантазию может сделать реальностью. Поразительные способности, которыми обладал Нианатилока, это результат работы над собой. Именно этим по сути должен заниматься каждый, кто желает обрести счастье. Стремление же познать окружающий мир посредством его порабощения неизбежно приведет к грустным последствия. Благородное желание изучить Луну, например, привело к тому, что там появились люди, которые оказались чуть ли не более несчастными, чем их предки на Земле. Желание Марка приумножить знания этих несчастных также не венчается успехом. Везде, где человек пытается утвердиться как Человек он сеет скорбь и разруху. Изучая мир, он разрезает его на части, в то время как постигая себя самого он мог бы познать мир без проведения на нем своих преступных опытов. Поэтому если вы что-то знаете, что-то невообразимо важное и по-настоящему сильное, молчите об этом. Не по причине быть единственным знающим, а для того, что уберечь от несчастья других.

Итак, мы дошли до финала всей Лунной трилогии. А финал, я вам скажу, довольно неожиданный. Ощущение такое, что Жулавский чем-то был огорчен и решил завершить работу утверждением, что у женщин души нет. Сразу отмечу, это нисколько не уменьшило моего уважения по отношению к Нианатилоку. В издании Лунной трилогии , где под одной обложкой собраны все три романа, присутствует послесловие А. Балабухина, который кроме всего прочего отметил женоненавистничество Жулавского. Да, на протяжении всей эпопеи женские образы у автора были далеки от положительных. Марту из первой книги даже не считали за человека, который имел бы свое мнение. Ихазель предала свой народ и Победоносца в частности. Аза стремилась утвердить власть над всем человечеством. Возможно, Жулавский действительно недолюбливал женщин, однако это не лишает все прочие его идеи смысла и красоты. Он даже не выдвигал мысть о бездушности женщин на передний план в своих произведениях. А то, что среди буддийских монахов женщины не приветствуются это факт. При чем не столько потому, что женщина лишена души, а потому что по буддизму у нее на земле другая миссия. На протяжении всей трилогии Жулавский рассматривал достаточно важные вопросы общества и морали. К тому же с каждой новой частью заметен рост автора. Поэтому вопреки финалу Лунная трилогия является достойным представителем классической фантастики.

Данная рецензия является частью общей рецензии на сборник "Победитель" издательства «Параллель», Нижний Новгород 1993 года со всей "Лунной трилогией".

*** Моя рецензия на первый роман трилогии "На серебряной планете" вот тут: https://www.livelib.ru/review/5442496-pobeditel-ezhi-zhulavskij Моя рецензия на второй роман трилогии "Победитель" вот тут: https://www.livelib.ru/review/5442529-pobeditel-ezhi-zhulavskij *** «СТАРАЯ ЗЕМЛЯ» В заключительной части трилогии Ежи Жулавский попытался нарисовать образ Европы далекого будущего. Если хотите узнать из первых уст, как видели писатели и мыслители конца XIX века утопический мир будущего, то я отсылаю вас к сборнику «Утопия XIX века. Проекты рая» с произведениями Эдварда Бульвер-Литтона, Эдварда Беллами и Уильяма Морриса (моя рецензия ТУТ https://www.livelib.ru/review/5064814-utopiya-xix-veka-proekty-raya-uilyam-morris).

На самом деле описанный в романе мир практически не отличается от Европы конца XIX века, разве что созданы чуть более развитые технологии и на политической карте появились Соединенные Штаты Европы. Неспроста Земля в названии именно «старая», т.е. «прежняя». И эта законсервированная на столетия реальность классового неравенства как раз и явилась поводом, для описанной в произведении революции.

«Пропасть, отделяющая рабочие массы от остальной части общества, в течение веков разрослась так странно и непонятно, что там, «на вершинах» цивилизованной жизни практически не подозревали об их существовании…»

И еще одна интересная деталь этого мира – три столицы новой Европы (разве мог польский автор написать иначе):

«Там, севернее к востоку и западу существовали два центра жизни, два бьющиеся алой и золотой кровью сердца европейского континента: Париж и Варшава. Два чудовищных узла всех сетей и дорог, два центра того, что толпа повсеместно называет культурой, гигантские полипы, поглощающие соки всей земли, столицы правительств и торговли, очаги развлечений, греха, подлости и заурядности. По образцу этих двух самых больших городов развивались, росли и менялись другие, не в состоянии, впрочем, угнаться за ними, древние столицы давних европейских государств, большие, чудовищные, оживленные, однако, благодаря двум этим «солнцам», отодвинутые на второй план. Рим же остался тем, чем он и был на протяжении многих веков: единственным городом. Удивительным чудом, которое сохранилось при нивелирующей все варварской рукой «прогрессе» и «цивилизации». По-прежнему возвышались развалины Форума; качались на ветру старые кипарисы и цвели кроваво-красные розы под апельсиновыми деревьями».

Смысловая связка с предыдущими частями трилогии у «Старой Земли» слабая. Двое селенитов, Рода и Матарет, представители Братства Правды, угоняют корабль Марека и попадают на землю, на территорию Египта. Здесь карликов ловят и определяют в «цирк уродов», пока их случайным образом не выкупит один джентльмен и не подарит оперной диве, в которую, в свою очередь, влюблен изобретатель космических кораблей Яцек. Яцек - поляк, и услышав «странный язык» пойманных селенитов узнает в нем нотки родной речи. Он понимает, КТО перед ним, и пытается узнать о судьбе Марека. Вся эта линия (с селенитами) в романе второстепенна, поскольку основную сюжетную и смысловую нагрузку несет на себе другая идея. Яцек, талантливый ученый, и занимается не только космическими технологиями. Однажды он придумывает новый вид сверхмощного оружия, способного уничтожать целые города и основанного на принципе расщепления атома (да-да, Жулавский предсказал появление атомной бомбы). Изобретатель осознаёт опасность своего открытия, и потому ни с кем не хочет им делиться. В то же время общество зашло в тупик, и в нем начали назревать революционные настроения. Основную массу населения составляют простые рабочие, из которых кучка представителей «высшего света» тянет все соки. Не находит в этом обществе себе места и творческая элита, наравне с учеными. У некоторых заговорщиков из ряда интеллигенции родилась идея уничтожить с помощью эксплуатации недовольства рабочих и оружия Яцека немногочисленную верхушку, чтобы построить новый мир на новых принципах справедливости. Яцек стоит перед сложной дилеммой. С одной стороны, во всех уголках Европы страдает множество людей, которых надо освободить от гнета эксплуататоров. Но с другой, у ученого нет большого доверия человечеству. По мнению Яцека оно не выдержит груза ответственности перед использованием сверхмощного оружия. Насилие рождает лишь еще большее насилие. В приведенном ниже монологе мы видим авторскую позицию о недостижимости равноправия.

«— Что же можно сделать для этой жизни, для общей жизни людей? Ты знаешь, что у меня была власть, как, может, ни у кого другого… — Да. — И я бросил ее. И знаешь почему? — Она не давала удовлетворения тебе, учитель; ты предпочел ей работу своей мысли… Мудрец медленно, но решительно покачал головой. — Нет. Дело не в этом. Я просто убедился, что для устройства общества ничего нельзя сделать. Общество — не является разумным организмом и потому совершенным не станет никогда. И любая утопия — от древнейших Платоновых, дотянувшихся через века до наших дней, до мечты твоего Грабца — всегда останется утопией: пока, роясь в книгах, ты строишь домик из карт, тебе не надо заботиться о силе тяжести, но с той минуты, когда ты прикладываешь руки к делу, ты видишь, что на месте старого, устраненного зла встает новое. Совершенное общество людей, идеальное устройство — это проблемы, которые по своей природе неразрешимы. Согласие — это искусственное, выдуманное понятие; в природе, в устройстве мира, в человеческом обществе существуют только борьба и примирительное внешнее равновесие противоборствующих сторон. Справедливость — это соблазнительный и невероятно популярный постулат, но, по крайней мере, в человеческом обществе он ничего в действительности не означает, и каждый может представлять ее себе иначе. Что же получается, если для каждого должна существовать своя справедливость, а общество только одно или, по крайней мере, хочет быть одним. В конце концов, безразлично, существует власть народа или тиран, избранные мудрецы или шайка безумцев: всегда есть кто-то угнетенный, всегда кому-то плохо, всегда существует какое-то зло. Кто-то всегда должен страдать. В одном случае это большинство, в другом отдельные лица, быть может, самые лучшие. Кто оценит, когда причиняется больший вред, и кто измерит права, с которыми каждый человек появляется на свет?»

В этом романе Ежи Жулавский описывает кризис, состоящий сразу из нескольких составляющих. Помимо очевидной социально-экономической, он отмечает также кризис знания (ученые пришли к выводу, что наука больше не дает достойных новых открытий, она всё изучила и теперь изжила себя) и кризис веры. Со вторым все намного интересней. Один из персонажей – это бывший музыкант и ученый, который в определенный момент отказался от всего и уехал в Индию. Там он проникся духом буддизма и «восточных практик» и взял себе имя Ньянатилока. Он близкий друг Яцека и его лучший собеседник. Их диалог – это разговор рационалиста, радеющего за науку, и практикующего монаха, ставящего во главу угла веру и дух. Устами Ньянатилоки Жулавский выдвигает свою философскую теорию построения реальности, как проживаемой лично Истины. В свою очередь Истина – это не обязательно то, что можно понять, измерить и объяснить средствами науки.

«—Действовать от души и знать, это не одно и то же. Каждое животное размножается, не имея ясного сознания собственного существования Любые знания всегда являются только исследованием. — А почему они не могут быть материалом, — отпарировал Ньянатилока. — Простите, наимудрейшие, за то, что я посмею вам сказать: забудьте на минуту, что исследование для вас является только средством достижения желанной цели, каковой является полное осознание существования. То есть собственно знание, истина является ничем иным, как самим осознанным существованием. А если весь мир со своей жизнью и всеми силами создан самоопределяющимся духом, так почему же этим путем нельзя создать и истины — те, самые существенные? Почему не разгадывать силами духа тайны, когда они там полностью и без остатка умещаются? Ведь всем вам знакомо слово: интуиция, и вы знаете, что все начинается с нее и она указывает путь любому исследованию. Почему вместо того, чтобы убивать ее в самом начале и заменять расчетами, не дать ей развернуться и расцвести буйным цветом? Если воля устранит внешние преграды и доведет дух до определенного совершенства, то есть свободы, интуиция даст нам знания, не распыленные на мелочи и истинные, потому что произошла тем же путем, что и существование, и является его непосредственным и сознательным двойником».

Может и не слишком убедительная концепция, но довольно интересная. К слову, она вторит распространенным формам мотивационных практик с «изменением реальности под себя». Вот как идеи Ньянатилоки отразились на мировоззрении инженера Яцека:

«Яцек уже не был уверен, слышит ли он его голос или только шелест своих мыслей, разбуженных каким-то удивительным толчком. — Ты получаешь все только тогда, когда ничего не желаешь. Нужно стать бесстрастным, как пространство, беззаботным, как свет, знающим, а не исследующим, как Бог! Мысли Яцека текли куда-то в неопределенную и размытую даль. Знающим, а не исследующим! Творцом собственной истины, которая одновременно является истиной пространства, замыкающегося в человеке… Вместо поиска чужих истин, которые ничем не являются, только пустотой, видимостью!.. А собственная правда — это вера! Любая вера, но вера творческая, сильная, сформировавшаяся в душе и бесспорная — и именно поэтому являющаяся непоколебимой истиной! Значит, знать, а не исследовать! Творить, а не искать. Мыслить, а не сомневаться».

После долгих размышлений, ученый решает уничтожить свое оружие и улететь на вновь построенном корабле на Луну, на помощь Мареку. Но оказалось, что чудо-оружие уже кто-то украл из его лаборатории, а сам ученый бесследно исчезает. Задуманная революция проваливается. Правительство получает доступ к оружию Яцека, однако, оно не работает. Ученых обвиняют во всех бедах, многие считают, что именно изобретение чудооружия поставило мир на грань гибели, и политики принимают решение вовсе отказаться от просвещения и науки. Запуганное байками о чудо-оружии, общество соглашается с принятым решением, и Европа скатывается в удобное для властителей всеобщее отупение и невежество. Посмотрите опубликованный манифест, и вы увидите много элементов, которые покажутся знакомыми по сегодняшнему дню.

«Граждане! Мудрецы нам больше не нужны! Нам достаточно того, что уже открыто. Правительство, заботясь о благополучии общества, решило положить конец распоясавшимся гордецам и подстрекателям. Решено: 1. Распустить с сегодняшнего дня общество ученых, называемое «Братья знающие». 2. Отменить все огромные пенсии, выплачиваемые ученым, оставив им свободу зарабатывать самим себе на хлеб, если они хотят жить. 3. Также ликвидировать все огромные институты, занимающиеся так называемой «чистой наукой» и бесплодными исследованиями, оставив только те, которые занимаются вопросами общественной жизни и экономики. 4. Запретить в будущем под страхом сурового наказания содержание частных лабораторий, а также выпуск научных работ, которые бы не прошли через особую цензурную комиссию и не были бы признаны ей общественно полезными. 5. Поддерживать повсеместно существование профессиональных школ и закрыть раз и навсегда любые высшие школы, так называемые «философские» или общие, а прежде всего содержащуюся за счет общества «Школу мудрецов». 6. Чтобы сделать невозможным отступление от вышеуказанного распоряжения, решительно запрещается любое частное обучение, под каким бы предлогом оно не проводилось. Граждане! Правительство надеется, что вы с благодарностью примете к сведению это распоряжение».

Роман «Старая Земля» в целом слабее первых двух частей и даже выглядит в трилогии лишним. Здесь много отдельных персонажей и сюжетных линий, которые плохо сшиваются в одну историю. Автор не смог здесь сосредоточиться на какой-то одной идее и должным образом ее раскрыть. Трудноопределим и жанр последней части трилогии: местами она выступает как утопия, местами, как роман-катастрофа, иногда, как романтическая история, а подчас и вовсе как философское эссе. Здесь напрочь отсутствует характерная для первых двух частей атмосфера одиночества и «первобытности», а также религиозно-философский пафос, отсылающий к Библии и универсальным законам морали и справедливости. Создается впечатление, что роман этот написан в спешке или урывками, что привело к некоторой общей «непричесанности». Самыми интересными здесь были рассуждения буддиста Ньянатилоки об истине, знании и материальном проявлении духа. Звучит это все загадочно и запутанно, но по-крайней мере интересно и заставляет думать. *Илл. Antoniego Procajłowicza

* «Лунная трилогия» Ежи Жулавского совместила в себе польский неоромантизм, юную фантастику конца XIX века и аллюзии на библейские сюжеты. Она рассказывает нам про крушение романтических идей рубежа XIX-XX веков о дружбе наций и свободном образованном обществе, устремленном в светлое будущее, а не оглядывающееся на мрачное прошлое. И новое общество на Луне, начинающее свою историю с нуля и проходящее все травматичные стадии первобытного мира, и старый свет, достигший пика научных и духовных возможностей, здесь вырождаются в тоталитарные структуры, отказывающиеся от идей просвещения, гуманности и равенства. Бог будет забыт, Мессия будет казнен, Учитель не понят, Победитель взят в кавычки, а Земля сможет быть только «старой». Это неутешительный приговор Ежи Жулавского вере и науке. Приговор, который хочется опротестовать, но глядя на воспоследовавшие две мировые войны ХХ века и тысячи других больших и малых конфликтов по всей планете, на нарастающие сегодня, в уже почти второй четверти XXI века, тенденции разобщения и потери человеком своей идентичности в угоду ускорившемуся темпу жизни, кажется, что решение «судьи» останется неизменным. Ежи Жулавский оставил в наследие читателям очень грустное произведение, откровенно показывающее человека таким, каким он есть в своей сути, куда бы не занесла его судьба или космический корабль с неверно рассчитанной траекторией. Но даже если общество двигаясь по спирали или кольцу своей истории периодически скатывается в архаику и дикость, это не значит, что отдельный человек не сможет отличиться от остальных в лучшую сторону и выбрать свой путь. Не обязательно быть Мессией или Победителем. Достаточно быть Человеком, который способен меняться, развиваться и не поддаваться злу. * КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ: Тем, кто готов закрыть глаза на дилетантскую научно-техническую составляющую произведения, но при этом открыт для серьезного разговора на тему религии, социологии и философии. Тем, кто интересуется фантастикой с отсылками к Библии и христианству. Эту мрачную трилогию я бы не рекомендовал детям. Она не столько насыщена приключениями и яркими событиями, сколько философскими размышлениями о власти, религии, политике и морали. Детям будет просто скучно (в том числе из-за внушительного объема в 600 страниц). ОФОРМЛЕНИЕ КНИГИ: ВИДЕО В ТЕМУ: Трудно придумать лучшее видео к этой рецензии, нежели экранизация «На серебряной планете» (1987) от внучатого племянника писателя-фантаста, всемирно известного польского режиссера Анджея Жулавского. То, что осталось от фильма вопреки козням цензуры, по достоинству оценит каждый любитель авторского кино и «Лунной трилогии».