Монах

Не предаю друзей моих,
Но сам измены жду от них.
Считать научен нашей эрой
Я дружбу чистою химерой.
Безмерно пылок, горд, упрям,
И не прощаю я врагам.
А вот за тех, кем я любим,
Пройду сквозь пламя и сквозь дым.

"Крепче всех спят те, кто решает не просыпаться"

"Порок еще опаснее для незнакомого с ним сердца, когда прячется под личиной Добродетели."

"Жалость — чувство столь естественное для женской натуры и так с ней гармонирующее, что в женщине оно не кажется особой добродетелью, но вот отсутствие его — тяжкий порок."

Стыд и позор трусливой душе, у которой не хватает отваги быть либо верным другом, либо честным врагом!

Наливка каждый вечер подслащивала кислоту её натуры. А так как других развлечений у неё не было, она напивалась со все большим удовольствием.

Немногим нравлюсь я вполне,
Немногие по сердцу мне.
Когда люблю иль ненавижу,
Пределов никаких не вижу.

— Я повинуюсь. Так знайте же… О, как я трепещу произнести это слово! Выслушайте меня с жалостью, высокочтимый Амбросио! Отыщите в себе все еще тлеющие искорки человеческой слабости, чтобы они научили вас состраданию к моей! Отче! — продолжал он, бросаясь к ногам монаха и прижимая его руку к губам, не в силах от волнения совладать со своим голосом. — Отче, — повторил он, запинаясь, — я женщина!

"выступить на поприще литературы — значит добровольно подставить себя стрелам пренебрежения, насмешек, зависти и разочарования. Пишешь ли ты хорошо или дурно, не сомневайся, что клевет тебе не избежать."

Итак, я признался во всех случаях плагиата в книге, известных мне самому. Но, полагаю, возможно, еще сыщется много таких, которые сам я пока не заметил.

Отсутствие чистоты сердца он возмещал внешним благочестием

«— Разумная? Но ведь она не проронила ничего, кроме «да» и «нет».
— Не спорю, она, правда, сказала немногим больше… Зато «да» и «нет» она произносила всегда к месту.»

Отрывок из книги: Мэтью Грегори Льюис. «Монах.»

говорить она могла только обиняками, чтобы, снимая с ее глаз повязку неведения, не сорвать и покрывало невинности

Для тех, кто дерзает, невозможного нет.

Человек рожден для общества. Как ни далек он от мира, он не способен совсем его забыть, а быть забытым миром для него не менее невыносимо.

С тех пор как он утратил добродетель, сохранение ее видимости обрело для него особую важность.

Матильда пресыщает меня наслаждениями до омерзения, насильно завлекает меня в свои объятия, подражает блудницам и упивается развратом. Мерзость! Знай она невыразимую пленительность целомудрия, его непобедимую власть над сердцем мужчины, догадывайся, какими неразрывными цепями оно приковывает его к престолу Красоты, так никогда бы не рассталась с ним.

От горя еще никто не умирал.