Alex

Нет ничего, абсолютно ничего невозможного, если ты можешь видеть небеса.

«Иногда люди совершают ужасные вещи из самых лучших побуждений.»

"Забавно, как время лечит. Как та пуля, застрявшая в моих рёбрах."

Позвольте мне рассказать вам кое-что о смерти: это не так страшно, как все говорят. Это просто возвращение к жизни, которое приносит боль.

Может, было бы лучше, если бы мы не любили. Если бы мы не теряли. Если бы наши сердца не растаптывали в прах, не разбивали вдребезги; если бы нам не приходилось латать их, ставить заплаты снова и снова, пытаясь прикрыть наши раны, до тех пор, пока мы бы не стали похожими на Франкенштейнов – монстров, покрытых швами, перебинтованных старым тряпьем.

Может, было бы лучше, если бы мы ничего не чувствовали.
Но разве может кто-то, кто однажды видел лето – изобилие зелени, небо, точно освещенное электричеством, яркие брызги рассвета, буйство цветов и теплый аромат меда, витающий в воздухе – выбрать зиму?

"Мне нечего рассказать о месяцах пребывания там. Попробуйте себе представить , затем вообразите кое-что похуже, и, наконец, бросьте эту затею, потому что вы не сможете понять."

Я не размышлял о побеге. Я не думал о ней. Все это пришло позже. Я не думал вообще ни о чем. Была только воля, заставлявшая кровь течь по моим венам, принуждавшая мое сердце работать, а мои ноги – пробовать ходить снова и снова.

Больше не мертвец. Но без нее.
Словно сгорающий заживо.

Когда кобыла совсем плоха, ты делаешь ей одолжение, пристрелив ее.

Никогда нельзя быть уверенным.

Я снова был жив.
Я хотел умереть.

Она заслуживала ангела, а я просто хотел им быть для нее.

Это было пыткой – иметь возможность видеть, чувствовать и слышать, и при этом быть заключенным в клетку. Словно стоять с другой стороны ограждения, всего в паре шагов от свободы, зная, что никогда не сможешь пересечь эту границу.

Какая пытка – видеть, чуять, слышать – и гнить в клетке.