Магия в теории и на практике

Понятие магии у Кроули Кроули чрезвычайно расширяет понятие магии, определяя ее как "Науку и Искусство вызывать Изменение, совершающееся в соответствии с Желанием". Отсюда следует, что «магией» можно назвать всю обычную деятельность западного человека, и Кроули не только не отрицает, но и всячески подчеркивает это. Каждый человек, воплощающий свои желания в действия, является магом; а следовательно, каждый, кто хочет действовать успешно, должен изучать законы магии. Это не так уж странно и экстравагантно, как может показаться на первый взгляд; напротив, по некотором размышлении нам, пожалуй, покажется странным, что мы не заметили этого раньше. Ведь всякое действие, не вызванное необходимостью, носит мистический характер, поскольку имеет нематериальную причину (желание) и материальное следствие (поступок).

Решение этого мнимого противоречия, предлагаемое Кроули, уже знакомо русскоязычному читателю по "учению дона Хуана". "Я играю всерьез, — говорил этот психоделический гуру, — но это всего лишь игра, как в театре". Неизвестно, каким образом старый индеец был осведомлен о специфике театра, но Кроули был знаком с ней очень хорошо. Его маг — актер жестокой сцены, которая воистину "не читки требует с актера, но полной гибели всерьез". Он живет по законам разыгрываемой пьесы — но в рамках этих законов он сохраняет здравый рассудок и соблюдает логику образа. Известно, что пьяный актер едва ли сыграет пьяного, а безумец — безумца. И священное безумие мага тоже требует недюжинного здравомыслия, иначе он рискует перейти ту тонкую грань, которая отделяет его от обычного психопата или шизофреника. Тот, кто не в силах этого понять, не поймет в работах Кроули ровным счетом ничего. И примерам такого непонимания несть числа — возьмите хотя бы современный сатанизм и родственные ему учения.

Итак, сила, постоянство и непреклонность — вот абсолютные ценности морали, проповедуемой Кроули. Нетрудно заметить, что, в основных своих чертах, это мистическое преломление европейской морали, в той или иной степени завоевавшей весь мир. Исходя из культа желания, мы неизбежно приходим к этим ценностям, хотя при этом, как правило, стараемся утверждать и проповедовать совершенно обратное. Пожалуй, именно поэтому все откровенные апологеты силы, начиная с Ницше и заканчивая Кроули, неизбежно впадали в немилость у истэблишмента европейской культуры — как невоспитанные дети, которые во весь голос говорят о том, что взрослые предпочитают скрывать.