The Storyteller

Люди должны переживать ужас, в противном случае они не ценят спокойствие и безопасность.

Это и есть любовь, верно? Когда тебе больнее видеть страдания другого, чем страдать самому.

Удивительно думать, что жестокость - такое же интимное чувство, как и любовь.

Для человека естественно испытывать жажду жизни, когда он на волосок от смерти.

Если чувствуешь вину, это означает, что у тебя есть совесть.

Когда у тебя забирают свободу, ты постигаешь, что это привилегия, а не право.

У человека может быть шрам, но это означает, что у него есть история.

Удивительно, как трудно заставить людей поверить в правду.

Чтобы выжить, нужно чем-то жертвовать.

Религия не заложена в генах. Никто не верит только потому, что его родители верят.

«Жизнь измеряется не годами, а тем, как ты эти годы прожил».

Человек может любить животное намного сильнее, чем некоторых людей. И совсем неважно, что оставляет внутри человека пустоту. Важно только то, что внутри эта пустота есть.

В таком небольшом городке, как Уэстербрук, который основали потомки первых американцев, прибывших на корабле «Мейфлауэр», еврейское происхождение делало нас с сестрами особенными – мы так сильно выделялись среди наших одноклассников, как будто у нас кожа была ярко-голубого цвета.

Мои родители были иудеями, но не придерживались кашрута[10], не посещали регулярно синаногу, за исключением годов, предшествующих обрядам бат-мицвы у Саффрон и Пеппер, когда посещение службы было обязательным. По пятницам я, бывало, сидела на вечерней службе, слушала, как кантор поет на древнееврейском языке, и удивлялась, почему в еврейской музыке столько минорных нот.

...одиночество — это зеркало, в нем я узнала себя.

- Я не прошу у тебя прощенья!

• Но это не значит, что ты не хочешь его получить.

У убийства нет срока давности.

«Голод не имеет ничего общего с животом, все дело в голове».

Иногда человеку для того, чтобы прожить еще один день, нужна веская причина.

Оказывается, делиться с кем-то воспоминаниями — не то же самое, что переживать их в одиночку: рана уже не кровоточит, а только саднит.