Зеркало - друг, зеркало - враг. Тамбу

— Значит, вы готовы были отказаться от своего положения? — Эриксон был поражен. — Отказаться от власти, славы — от всего, чего вам с таким трудом удалось добиться? Вот так просто взять и уйти?
— Вы правы. И поверьте мне, это решение было для меня столь же трудным, каким оно кажется со стороны. Видите ли, мне нравится играть роль Тамбу. Это единственное, о чем я до сих пор не упоминал в нашем разговоре. Есть нечто притягательное и захватывающее дух, когда видишь, как множество энергичных и незаурядных людей, собравшихся в одном помещении, жадно ловят каждое твое слово, с нетерпением ждут твоих приказов или решений.
— И конечно, есть еще такая немаловажная деталь, как обладание властью над судьбами целых народов, — добавил репортер.
— К сожалению, да. Это одновременно и привлекает, и внушает страх.

— Дело в том, что по ходу нашего интервью, во всех приводимых вами примерах, вы как будто склонны были принижать свое значение как харизматической фигуры. Похоже, вы полагаете, что любой другой человек мог бы сделать то же самое, что и вы, если бы ему представился случай.
— Во многих отношениях вы правы, мистер Эриксон. Довольно долго я видел в себе не более чем отступника, космического бродягу, которому случайно повезло. Я никогда не считал себя харизматической фигурой — так же, как, впрочем, и слабым лидером, выбивающимся из сил, чтобы оправдать оказанное ему доверие, которое возлагают на него остальные. Не я управлял обстоятельствами, они управляли мной. На моем пути возникали разные препятствия, и я справлялся с ними теми способами, которые мне на данный момент казались оптимальными. Лишь недавно я осознал, какими исключительными качествами нужно обладать, чтобы выполнять все то, что я взвалил на себя. Это придало мне уверенность, но возникала она постепенно, на протяжении всей моей карьеры.

— Что для нас хуже всего, — пояснил Пепе, повышая голос, — так это недовольство среди наших собственных экипажей. Вот уже много лет мы твердим им: «Практикуйтесь с вашими орудиями… будьте готовы к сражению». Сейчас, когда в первый раз у нас есть, с кем сражаться, мы вдруг заявляем им: «Покиньте ваш пост… откажитесь от борьбы». Наши команды… уже не знают, что и думать. Они в полном смятении. Кто они на самом деле — воины или дезертиры, а? Мы не можем и дальше требовать от них быть и тем, и другим одновременно.