Насилие и священное

Кто бы ни играл насилием, в конце концов сам станет его игрушкой.

Убивать жертву преступно, по­скольку она священна... но жертва не будет священной, если
ее не убить.

Лучше принять слишком много мер, нежели слишком мало.

Заниматься борьбой с метафизикой — значит по-прежнему заниматься метафизикой.

Неудачи прошлого не доказывают ничего, кроме самих себя.

Отцеубийство и инцест нужно определять с точ­ки зрения их последствий.

Мы пытаемся организовать реальный институт вокруг чисто иллюзорной сущности — нечего удивляться, если в результате иллюзия побеждает, мало-помалу уничтожая даже самые конкретные аспекты данного института.

Если вопрос не предполагает ответа, значит, он неверно поставлен.

Для того чтобы порядок мог возродиться, беспорядок должен достичь предела; для того чтобы мифы могли сложиться заново, они должны полностью разложиться.

Мыслить религиозно — значит мыслить судьбу города в за­висимости от этого насилия, которое управляет человеком тем неумолимей, чем сильнее он верит, что сам им управля­ет.

Трагедия - это равновесие весов, но весов не справедливости, а насилия.

...Кафка — один из немногих, кто понял, что отсутствие закона есть то же самое, что обезумевший закон, что это и есть подлинное бремя, гнетущее человека.

Ответ на этот вопрос дали некоторые психоаналитики, и естественно, это был ответ, который они дают на любой вопрос. По их мнению, в «Тотеме и табу» Фрейд одарил нас особо эффектным возвратом своего собственного вытесненного.

Таким образом, религия отнюдь не "бесполезна". Она расчеловечивает насилие - отнимая у человека его собственное насилие, чтобы его от этого насилия защитить, и превращая насилие в трансцендентную и всегда наличную угрозу, которую следует отражать как надлежащими ритуалами, так и скромным и разумным поведением. Религия действительно освобождает человечество, поскольку избавляет людей от подозрений, которые бы их отравили, если бы люди помнили кризис так, как он протекал в реальности.

...религия имеет всегда одну единственную цель: предотвратить возврат взаимного насилия.

Наблюдателя, выставляющего индивидам и культурам хорошие и плохие отметки «нормального» и «аномального», следует описывать как наблюдателя, который не рискует быть убитым. Психология и остальные общественные науки, в своем стандартном виде, предполагают мирный фундамент, который для наших ученых настолько сам собой разумеется, что они даже не замечают его присутствия.

Пока насилие не переходит известного порога, оно обеспечивает внутренний круг ненасилия, необходимый для выполнения основных социальных функций, то есть для выживания общества.