Цитаты из книги Чудесные сказки

Всякому овощу свое время.

- Так ты еще скажешь, будто "Что имею, то люблю" и "Что люблю, то имею", - одно и то же! - подхватил Мартовский Заяц.

- Откуда вы знаете, что я не в своем уме? - спросила Алиса. - Конечно, не в своем, - ответил Кот. - Иначе как бы ты здесь оказалась?

Она по-прежнему стояла на одной ноге, высоко вскинув другую, — она тоже была стойкая. Солдатик был тронут и чуть не заплакал оловянными слезами, но это было бы непригоже. Он смотрел на нее, она на него, но они не сказали друг другу ни слова.

Не смеши языком, смеши делом!

"I don't want to go among mad people," ... "Oh, you can't help that.... We're all made here. I'm mad. You're mad." ... "How do you know I am mad?" ... "You must be or you wouldn't have come here".

Every thing's got a moral, if only you can find it.

Один медведь был отец, звали его Михайло Иванович. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она была поменьше, и звали ее Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка.

Если в старой табакерке век не держат табака, Заведется в табакерке чёрт-те что, наверняка. И берется чертовщина ниоткуда неспроста. Заведется чертовщина там, где только пустота...

We're all mad here. I'm mad. You're mad.

Не все ли равно, о чем спрашивать, если ответа все равно не получишь, правда?

— Куда-нибудь-то ты наверняка попадёшь, если будешь идти достаточно долго, — сказал Кот.

Сумел меня взять, сумей и удержать.

Дама Червей напекла кренделей
В летний погожий денёк.
Валет Червей был всех умней
И семь кренделей уволок.

– Когда мы были маленькие, мы ходили в морскую школу. Учителем у нас был старик Черепаха. Мы звали его Спрутиком.
– Зачем же вызывали его Спрутиком, – спросила Алиса, – если на самом деле он был Черепахой?
– Мы его звали Спрутиком, потому что он всегда ходил с прутиком, – ответил сердито Черепаха Квази. – Ты не очень-то догадлива!

The more there is of mine, the less there is of yours

Но чуть только она откусила кусочек его, как упала замертво на пол.

Злую ведьму привязали к лошадиному хвосту и пустили в чистое поле.