Цитаты из книги Selected Prose

Он повернул ручку. На пластинке, как оказалось, был записан вальс Штрауса. У молодого человека вырвался возглас восторга.

— О, Вена!.. Это один из наших дивных венских вальсов! -(Карл Рихтер).

Пила она, как правило, совсем немного, и выпитое за компанию с молодым человеком крепкое красное вино ударило ей в голову. Было нечто таинственное, волнующее кровь в этом уединении с юношей, у которого было такое трагическое лицо.

— Но что вы думаете делать дальше? -(Мэри). (...) — Не заставляйте меня думать об этом сейчас. Позвольте мне насладиться драгоценными мгновениями, проведенными в вашем обществе. За всю жизнь со мною ни разу не случалось ничего подобного. Я хочу насладиться моим счастьем и, что бы ни произошло со мной потом, всегда буду помнить этот вечер. Это воспоминание станет одним из самых дорогих моих сокровищ. -(Карл Рихтер).

Мэри подумала, что, если одеть молодого человека в живописный костюм — ну, скажем, как у одного из юных князей на какой-нибудь картине Бронзино из галереи Уффици, — он мог бы казаться красивым.

— Я, знаете ли, не единственный человек, которого постигла подобная участь. Таких, как я, сейчас тысячи, десятки тысяч. Я-то хоть на свободе. -(Карл Рихтер).

— Почему вам пришлось бежать из Австрии? -(Мэри).

— Некоторые студенты были недовольны аншлюсом. Мы попытались создать организацию сопротивления. Конечно же с нашей стороны это было глупо. Просто бессмысленно. Единственным результатом этой затеи было то, что двоих из нас расстреляли, а остальных отправили в концлагерь. Срок мне дали небольшой — полгода, но я бежал, перешел через Альпы и попал в Италию. -(Карл Рихтер).

— Что толку от юного возраста, когда человек лишен надежд на будущее? Я живу в темнице, из которой мне не вырваться. -(Карл Рихтер).

— Я австриец, вернее, был им, пока существовала Австрия. -(Карл Рихтер).

— Ничего, что вы поедете одна? -(Роули). — Ничего страшного, доеду. — Тогда спокойной вам ночи, Мэри. Выходите за вашего столпа империи, и пусть ваша жизнь катится к черту.

- То, что он мне предлагает, — это безопасность. Сейчас я чувствую такую к нему привязанность, что она граничит с любовью. -(Мэри).

- Вы самый настоящий дьявол — инстинкт, похоже, подсказывает вам слова, способные тронуть женское сердце. -(Мэри).

— Вы забываете, что Эдгар предлагает мне брак. А вы — какое-то более эфемерное содружество. -(Мэри).

- Насколько я знаю, жизнь дается нам лишь однажды. И она мне ужасно дорога. Мне дарована завидная привилегия жить ради самой жизни. Какой же я был бы дурак, если бы не воспользовался удобным случаем! Я люблю женщин, и, как ни странно, они любят меня.

Я молод, но знаю: молодость когда-нибудь кончится. Почему же я не должен жить как мне хочется, пока еще есть такая возможность? -(Роули).

- Боюсь, вы сочтете меня дурой, если скажу: мне очень хотелось бы, чтобы от моей жизни была какая-нибудь польза. -(Мэри).

— Вы уверены, что не продаете себя в рабство? Не так-то просто ведь жить в браке с человеком, которого ни во что не ставишь. -(Роули).

- Мне повезло — я успела с ним проститься. Перед смертью он сказал мне: «Я всегда любил тебя, Мэри».

Она вздохнула: — Его гибель принесла нам обоим свободу.

-- В конце концов, человеческие слабости мне не чужды. -(Мэри). — Думаете, большое удовольствие — жить с человеком, которого не любишь? -(Роули). — Не нужно мне никакой любви. Я сыта ею по горло. Она сказала это так страстно, что Роули был поражен. — Странно слышать подобные слова от женщины ваших лет.

- Простодушной женщине дари шляпку, красивой — книжку. Так, кажется, говорят? -(Мэри).

Но все же было в Роули то, что покоряло сразу:

Душевность, скрывавшаяся за грубостью его манер, трепетная теплота, замаскированная насмешкой, инстинктивное понимание женщины как существа, коренным образом отличающегося от мужчины. Это странным образом им льстило.

- Что ж, в каждом стаде есть своя паршивая овца! -(Трэйл).