Цитаты из книги I Don't Know How She Does it

Уже собираюсь на обед, когда курьер “ЭМФ” с дурацкой ухмылкой на юной физиономии протягивает мне два букета. Валентинов день! Я и забыла. Одно из праздничных подношений (гардении, лилии, белые розы величиной с кулак) выглядит свадебным букетом Грейс Келли. Тюльпаны из второго, похоже, выросли на заднем дворе под стеной гаража, а присовокупленные ветки папоротника не иначе как выдернуты из похоронного венка. Читаю открытки. Тюльпаны от мужа.

В конце концов я, наверное, все-таки устрою Эмили в среднюю школу жертв анорексии что сотворит с моей девочкой безумный образовательный забег, уступает только страху стать помехой на ее пути.

В начале своего стажерства я искренне верила, что совещания проводятся ради принятия мудрых и важных решений. Через несколько недель стало ясно – это всего лишь подиум для демонстрации себя любимых. Эдакий цивилизованный эквивалент обезьяньих посиделок из телепрограмм о дикой природе...

В неразделенной любви есть и свой плюс: она длится вечно

Когда-то я читала его лицо как книгу, теперь эту книгу перевели на чужой язык.

Если ты испытываешь к человеку сильные чувства, а потом расстаешься с ним навсегда, со временем тебе начинает казаться, что твоего любимого на самом деле не было, а был только волшебный сон

Любовь ребенка к родителю практически неразрушима, но за многие годы беспрерывно падающие капли разочарования могут ее подточить

...когда мы после рождения ребенка возвращаемся на работу, нам будто одолжение делают, а мы из благодарности стараемся не жаловаться, не показывать вида, что наша жизнь совершенно изменилась и прежней уже никогда не будет. Так уж сложилось, и с этим пока ничего не поделаешь. Главное - помнить, что это мы делаем им одолжение. Мы продолжаем род человеческий, а важнее этой задачи нет. Вот перестанем рожать - где они возьмут своих драгоценных клиентов?

Дебра предупредила, что теперь, уходя, каждый ребенок получает пакет сластей с подарком внутри, чтоб никому не обидно было. Дети должны поверить в справедливость жизни. С какой стати, спрашивается? В жизни нет справедливости. Жизнь - это много слоев оберточной бумаги со сломанной игрушкой-пищалкой внутри.

И все же - когда я начала врать маме в том, что касается моей семьи? (...) Потому что скорее признаюсь в провале на работе, чем в крахе как матери. Она думает, что у меня все получается, и гордится мной. Разве могу я ее разочаровать? Для нее узнать правду - все равно что прочитать в конце сказки: "Золушка стала принцессой, и принц опять заставил ее чистить камины".

Некоторые события записаны в книге твоей жизни несмываемыми чернилами, и остаётся лишь надеяться, что со временем эти строчки чуточку поблекнут.

Думая о Джеке, я чувствую… Что я чувствую? Идиоткой я себя чувствую.

Если папочка - океан, то мамочка - тихая гавань, прибежище, где они могут набраться сил и мужества для путешествий все дальше и дальше.

Как оказывается, легко врать, если дать себе труд попробывать.

... в моей жизни нет места для наряда такой сказочной красоты. Хотя... Должно быть, это здорово - купить платье и лелеять надежду, что в комплекте с ним, как необходимый аксессуар, тебе продадут и жизнь, где оно пригодится.

Мы платим чужому человеку, чтобы он был матерью нашим детям. Во что это обходится, прикидывал кто-нибудь? Речь не о деньгах. Деньги тоже имеют значение, но как насчёт всего остального?

Прежде я мечтала оказаться в постели с кем-нибудь; сейчас, при наличии двоих детей, я жажду постели для одной себя, желательно на полсуток без перерыва.

Как видите, ещё толком не понимая, что такое быть женщиной, я уже знала, что мир женщин делится надвое: на достойных матерей, самоотверженно горбатящихся над шарлотками и детскими ванночками, и на матерей... иного сорта.

Обращаясь к "родителям", на деле школьные власти до сих пор подразумевают исключительно мамаш. (Какой это папаша при наличии жены читает послания из школы? Гипотетически, полагаю, такое возможно, но только в случае, если это приглашение на праздничную вечеринку, да и то случившуюся недели полторы назад.)