Моё знакомство с Анджелой Картер началось со сборника «Кровавая комната» — оно мне ничего не дало, не объяснило, и хоть в целом всё казалось понятно и не оставалось претензий, я остался им не доволен. В недосказанности зияла некая дыра, при осмыслении обличавшаяся лишь каркасом ярлыков: феминизм, магический реализм, модернизм\постмодернизм. Ничего этого на самом деле не чувствовалось или, если обнаруживалось, то в каком-то зачаточном состоянии, втихомолку пронизывая текст, и оставляя меня в обескураженном неведении почему редакторско-издательский состав столь нарочито выказывает данные метки, будто клеймо, скорее – тавро.

Затем был корпус литературного авангарда под общим заглавием «Locus Solus» и здесь для меня обрели выраженную форму данности магического реала, плюс к тому я начал утверждаться в ощущении, что феминизм литературный понимаю в неверных тезисах и ощущениях…

За сим, не в состоянии признать, что данная сущность, возникшая на моём пути случайно и ставшая на нём столь навязчиво проявляться, есть ошибка, не несущая за собой судьбоносных перемен, я решил поступить как нельзя логично, и избрал мерилом качественности самое раннее произведение, что было доступно.

«Любовь».

Написано в 1969-м: самое подходящее время для феминизма, бунта и для девальвации или модернизации прошлых средств и подходов, в общем – ценностей и традиций. Это повесть, кстати, ко всем прочим меткам фактом издания в серии «Игра в классику» ещё и намекающее на парадигму плагиарта. Бенжамен Констан «Адольф». Ничего не напоминает? И мне нет. Если бы в послесловии сама Анджела Картер не обмолвилась о сиим факте, возможно, он грянул бы в пучину, и даже профессионалам словесности и пушкиноведам не удалось его достать на свет божий, или было не зачем. Труд-то бесблагодатный.

Итак, пройдёмся по заявленному тексту хирургическим …ножом: скальпель здесь излишен. Здесь я про «Любовь», а не про «Адольфа»… если что.

Начинается всё с описания парка, заросшего и заброшенного, пущенного на самотёк в своём развитии, и глубоко оторванного от реальности, расположенной совсем неподалёку и представленной в виде дороги (вдоль доков). Текст парку под стать: вязкий, тягучий, медленно движимый, как течение древесины при росте ствола и спутанный, как можжевеловый куст. Продираться умопомрачительно тяжело – кругом объекты; я уже помыслил, что наткнулся на некий антироман, где описанием живой природы и нежилых построек всё и завершится, а развитие ситуаций разве что допустит меня соглядатаем до временных изменений во внешнем виде мебелей, орнаментов, текстур и свойств материалов, особливо усталостных, затем старения и деструкции. Но этот, хоть и магический, но скорее готический участок быстро, как ножом, отделяется от последующего текста появлением ещё одного, вдобавок существующей вполне сродственно окружающему миру с первых же строк девушки Аннабель, персонажа – её деверя, кстати любителя ножей как впоследствии станет известно. Хотя нет – его появление ещё не знаменует конец прелюдии (книга всё-таки о любви, позволю вольности в терминологии, с коей взялся её описывать), лишь пару страниц спустя реализм латиноамериканского разлива развеется, уступив место прозе иного рода – о котором ниже, ближе к выводам. Того второго звали Базз, а ранее ... хм, а как звали его ранее на страницах, кажется, не указывается, зато как потом… – терпеливые найдут. Награда: шоколадка.

Ровно посредине книги глава начнется ситуацией, где Аннабель пытается поверить в свою невидимость, сообщенную перстнем; она удивляется, что, несмотря на это ухищрение, её видят, и интересуется этим феноменом у Базза. Тот отвечает, что видит её, видит урывками.

Вот тот метод, коим всё произведение и написано.

Баста, расходимся. А, ну ещё будет Ли – у него свой стиль…

Ладно. По внешним признакам это история любовного треугольника (издатели даже заявляют, что тут больше сторон) — на деле фигура никак не складывается. Даже втроём главные герои редко функционируют. Сначала Базз пытается выдавить Аннабель из жизни Ли, затем Ли отлучить Базза от общения с Аннабель, потом Базз и Аннабель уходят вместе, оставив Ли. Кажется, это все основные сюжетные переплетения; даже если не все, то алгоритм тот же, так что по факту мы имеем дело с двумя моноспектаклями, разворачивающимися на одной сцене – сначала Аннабель, затем Ли. У База за всю историю не оформляется характера: он существует вещами, иногда действиями, у других наличествуют поступки – у База они скорее исполнены как инстинкты, так что целостной фигуры не выходит. Хотя и за всеми остальными мы наблюдаем, будто через туман, и это не некая замысловатая недосказанность, интрига, тайна, загадка. Скорее тот же метод, что использован в «Ежике в тумане» с приближением и отдалением кальки. Просто, но изысканно изобретательно в мультипликации, в книге – крайне нефункционально и гипертрофировано излишне. В общем, мы будто подглядываем, и полученной урывками информации недостаёт деталей – такое видение не на пользу восприятию.

И хотя подача одних и тех же событий с разных углов обзора – венчание и первый секс, рассказанные сначала как история Аннабель, затем как байка Ли – и занимательна, но удивление, спровоцированное несостыковками представления не достаточно, чтобы удерживать внимание до следующего аналогичного случая.

Например, история Аннабель невнятная, аморфная, и вся магия в ней пропадает после авторского оправдания об отсутствии у неё «понятия обыденного». После такого утверждения может происходить что угодно, и чувства странности уже не возникнет. Так что магический реализм кончился на первых страницах, уступив место некой перверсивной драме, вбудущности воплощенной в чём-то типа «Мечтателей» Бернардо Бертолуччи.

На этом фоне невнятно сообщаемый сквозь аннабельную историю образ Ли как нельзя сочно заигрывает всеми радужными красками в режиме самоокупаемости. Его история, его повествование – чистая буковщина. Авторская манера уступает персонажу, вокруг которого вертится в данный момент история, право определить стиль и форму рассказа. И Ли – единственное цельное пятно. С формой у Картер некий разлад, но в остальном, образ Ли единственный не расплескался донельзя безбрежно по тексту и не слился с каким-нибудь описанием сада или комнаты. Он вышел живым и человечным, составным, но составленным из чувств и поступков, а не вещей и образов, видений и норм. Хотя Тот же Базз – это норма, норма маргинальная, но писанная как программный документ, отойти от положений его определяющих — значит сломать сам предмет описания. Так что у Базза ничего не остается, как действовать второй ролью — то, как защитник, то, как принц, но всегда оставаться ролевой моделью, выходя за которую он удаляется от повествования.

Ещё, если сложить всех трех баб (Других Женщин – этот термин здесь возникнет в отношении Каролины, также широко реализуется в Истории про Золушку), то получается весьма живой характер; но воплощенный в каждом из трех образов он холодеет и тускнеет, отдаляется, будто живость та не свойственная изначально, а переданная от носителя — Ли.

Реальность последнего единственно, чем разбавлена – воспоминанием о матери-вавилонской блуднице. см. нечто подобное у Паланика в «Удушье». Но это мелочи.

В общем-то, и всё: персонажи тусклы, сюжет невнятен, методика повествования ненова, стиль неровен, то барочно тяжеловесен, то стилизует глас улиц. Вестимо имела место быть попытка создания притчи, иначе появление под конец «психа, беглеца из готической башни, Башни Дурака» мало оправдано…

Но уж что-что, а вот мотив возвращения к этой истории спустя 16 или 18 лет, в зависимости от счета с написания или издания – это точно неоправданное излишество. Если было о чём высказаться, то стоило подумать о продолжении, а не о наброске\плане. Вот уж не думаю, что кто-то жить не мог без знания о судьбах этих персонажей, тем паче при такой сомнительности моделей будущности, представленных автором. Послесловие выпадает из реальности самого произведения, собственно посему мне лично и не нужно. А вам? Нет, точно бы никто без него не умер.

Я вот в ближайшие полгода не помру, а об этой истории помнить уже не буду.

Поэтому специально дабы помнить, что читал эту книгу, отмечу три наиболее занятных момента:

1) «ее жиденькая болтовня плескалась у него в ушах дождевыми каплями» (стр. 151) – умная метафора. Есть мысль, что находка переводчика Макса Немцова, доказывать не чем.

2) «Они поддавались своему воображению слишком часто и чересчур много, а потому истощили все возможности. Они обнимали фантомы друг друга, и в тайном уединении каждый лелеял изысканнейшие удовольствия, но таким знатокам нереальности, как они, невыносимо чувствовать грубую тяжесть, дурной запах и спелый вкус настоящей плоти.» (стр. 135) – ох, и хорошее описание действительности взаимоотношения полов.

3) …забыл. Ну, ладно – в книге, в общем-то, немного моментов, что цепляют за ум, так что многим читателям может статься одна и та же троица — если поймаете себя на мысли, будто догадываетесь что за третья занятность умыкнула – свистните. Даже интересно…

Точка.

Это одна из тех книг, которая не оставляет равнодушным и заставляет мысленно возвращаться к себе снова и снова. По мере чтения возникают различные эмоции и чем дальше, тем сильнее. Недоумение, удивление, брезгливость, отвращение все возрастают, а после остается только чувство жалости.

В центре внимания два брата, Ли и Базз, и Аннабель - жена Ли. Все три психически нездоровые люди изначально, в большей или меньшей степени, а оказавшись вместе под одной крышей, начинают разрушать друг друга все сильнее и сильнее. Но такой процесс не может быть бесконечным и однажды все приходит к своему логическому концу.
Братья воспитывались вместе теткой, после того, как их мать буквально на глазах сыновей сошла с ума. Конечно, это не могло не оставить отпечатка на личностях, не говоря о наследственной предрасположенности. Выросли они вместе, но очень разными, и сначала Ли среди всей описываемой невоздержанности и мелькающими наркотиками даже вызывает некоторое сочувствие. Правда до тех пор, пока не распускает руки (а то и ноги), тут все как-то незаметно переворачивается и уже Базз выглядит более человечным. Очень жалко Аннабель. Если бы встретился ей хороший вменяемый и внимательный человек, если бы родители не исчезли из ее жизни сразу после того как сдали на руки мужу, если бы врачи более чутко относились к своему делу, то кто знает как могла сложиться ее судьба.

Произведение пропитано чувством несчастья. Анжела Картер проходит четко по грани, еще бы немножко и был бы переизбыток этого чувства, а так же возможность скатиться в вульгарщину, чего все-таки не произошло. В качестве послесловия Картер почти через двадцать лет кратко набросала кто кем стал. Можно заметить, чье пришло время, кто в нем себя чувствует хорошо и от этого становится еще грустнее.

Сперва возникает вопрос - почему "Любовь"? Как по мне, это наименее подходящее название для этой книги. Там речь идет о людях, страдающих как раз от ее отсутствия. По порядку:
Внимание! спойлеры
1) ГГ Анабель. Худая, аморфная молодая девушка. Сначала стала жить у Ли, потом вышла за него замуж, причем - все это случилось само собой и ее усилий или решения как-то вроде и не требовало. Так получилось. Сплошное ****страдание героини, с ее так внятно и не описанными фантазиями, похоже на ну ооочень богатый внутренний мир. Знаете, богатющий такой мир. Видимо он-то и мешает ей познать радость плотской любви, ибо совокупляется она без энтузиазма, беря на себя почетную роль бревна, за исключением последнего секса с мужем, где обнаруживает признаки дикой страсти, правда это было обусловлено ее внутренним переживанием, и тем, что за пару часов до этого, она изменяла с его братом. Она всю книгу сидит молча и таращится куда-то. Иногда рисует. Она художница, знаете-ли. Обрисовала стены в квартире, причудливыми деревьями (образы конечно оттуда, из глубин ее бездонной никем не понятой души). Потом она видит как ее муж трахает любовницу на их балконе, во время вечеринки, идет и молча режет в ванне вены (причем в книге упоминается, что это не первый опыт попытки самоубийства). Ее спасли. В больнице съела обручальное кольцо (эдакое символическое действие). Далее не перечисляю, и так почти всю книгу пересказываю.
2) Ли. Молодой учитель. Изменял жене, потому что ее никогда не понимал (зачем тогда так долго жил с ней?), еще и нормального секса у них не было. Позже от чувства вины совсем опустился. Через некоторое время вроде воспрял и кода его выгнала жена (с целью совершить на этот раз уже удачную попытку самоубийства) переспал со своей ученицей. В целом для меня - самый невыразительный и неинтересный персонаж.
3) Базз. Брат Ли. Единственный персонаж, который был мне в какой-то мере даже симпатичен. Психически неуравновешенный, в весьма странных отношениях с братом, но зато он хоть деятельный - он фотографирует, он путешествовал (правда это было до самих событий в книге), он защищает Анабель в конце-концов, он вспыльчивый - то есть наиболее живой из всех .
В общем такое вот впечатление.

Любовь - главная героиня этой книги, несостоявшаяся любовь. Если перефразировать Джулиана Банса, это предчувствие любви, причем у всех героев, и мужских, и женских. Но любовь так к ним и не пришла, ни к полусумасшедшей девочке, которая играла со спичками-мужчинами, но спички девочкам не игрушки, особенно в комнате, наполненной газом, ни к мужчинам, которые или вспыхивали и сгорали от собственных страстей и вожделений, или намокали от долгих ожиданий и фантазий, и по итогу так и не смогли загореться. Или чиркались своими головками о тела случайно попавшихся женщин и ломались об одиночество.

моя карта твоею бита
я твоими глазами сбита
моё сердце еще не разбито
потому как тема открыта.
душа моя в глубинах зарыта
всё что тобою сказано - скрыто
мне теперь твоя тайна раскрыта
а дыхание твоё резко забыто.
но это реальность ли?

когда ангел твой
оказался смертью твоей
занавес падает

девочка-лисица выгрызла сердце мальчика-спартанца
он остался жить. а она - тлеющий труп

кто же из них познал истинный Танатос?

_________________________________________________

я дочитала последние 2-3 страницы утром. и меня просто обуревает.
я в последнее время просто не могу удержаться и каждая книга во мне вызывает слова. я обещаю себе, что на следующую не буду ничего писать, ни слова о ней, а потом книга закончена и я понимаю, что во мне слишком много слов, что если не вычерпнуть хоть чуточку, то лодка утонет.

то, что было в ней было жутко, было трепетно, было зверски.

такое чувство, будто это сон, просто страшный сон
и думаешь, что утром ты проснешься, и ничего не будет
так же как и Аннабель, после того, как познала реального Базза

ни одного честного слова
вместо шести опять пол восьмого
телефон выключен снова
между нами что-то поломано
между что-то поломано

34 - Боюсь темноты

однако сама Картер овеществила своих героев, подарила им плоть и кровь, вылила краски на их жизнь, сделав их реальными в послесловии, но об этом позже

сама книга произвела невероятный эффект на мой мозг
и описать это иными словами, кроме тех, что приведены в начале я не в состоянии
они втроем разрушили друг друга
каждый стал серной кислотой для другого
Аннабель для Ли
Ли для Базза
Базз для Аннабель

апачи восстал против белого
белый подвергся магии колдуньи
колдунья потерялась в собственной магии

ох уж это подсознание.
ох уж Эта Картер
мучительница

Послевкусие.
я читала всю книгу под Elsiane. и вот слова из одной из песен просто в тему. Inhumanity.
и это не столько в смысле бесчеловечности воспринималось мной, сколько символ героини, аморфной и нечеловечной.
некий дух, который пытается овеществиться.

а потом в послесловии Картер упоминула Вима Вендерса. и этот несчастный Париж Техас. он до сих пор вызывает во мне столь странные чувства.
и я вспомнила Трэвисов. а потом слушала 34, и тут меня вообще накрыло.
я поняла что этот альбом Красный, почти каждая песня могла бы стать идеальным сопровождением, к рассказу, к несчатному рассказу в 62 вёрдовские страницы

и теперь в моем больном мозгу окончательно перепелись Картер, 34, Трэвис, Париж Техас, и Белоснежка1997 года

мы
хотели ближе, но мы так и не смогли
подняли парус и застряли на мели
но верим в сердце как герои Амели
и крепко
держимся за это

34 - По-другому

Hybrid

"...спасать Эннабел, очевидно, было уже слишком поздно".⠀
⠀
Всегда было и всегда будет.⠀
⠀
Начать отзыв хотелось, как модный писатель свое эссе о Чарли Кауфмане. Или нашлепать где-то тысячи две восклицательных знаков - это тоже вполне охарактеризует книгу. ⠀
⠀
Психоделическая проза под соответствующей обложкой и названием, как у перформанса. Любовь вообще есть, но где-то за пределами места, да и времени повествования. Однако какие сочные 70-е! Плейлист доступен по QR-коду, но и без него в голове играет саундтрек то ли из "Завтрака на Плутоне", то ли хрен пойми, откуда; да ещё эти, как сказать, негативные вибрации: дабстеп тревожности.⠀
⠀
Главная и явная отсылка к Шекспиру, помимо общей театральности, через прерафаэлитов (Эннабел художница). Правда, у Картер Офелия сама по себе чокнутая, уж куда ей два Гамлета. Для того ли, чтоб дважды "в реку упасть"? Это не спойлер, это закономерность. Помним, что Эннабел спасать поздно. Помним, что этим троим не следовало встречаться. ⠀
⠀
Авторское послесловие с хитрым прищуром как бы напевает "Ob-la-di ob-la-da", что тоже закономерно: всё-таки это очень британская история - в самом лучшем смысле.

Автор один, а книги совсем-совсем разные. Не такого я ожидала после "Кровавой комнаты", но огорчения не было. Огромное напластование различных смыслов и подтекстов в небольшом романе, построенном на старом любовном треугольнике и на мотиве женского безумия.
Призрачно-прозрачная главная героиня, переходящая вместе с чудесным деревом различные стадии жизни и сумасшествия, два брата, внешне разные, но внутренне похожие своей ущербностью. Кажется, что Аннабель - это огромная рама, в которую вставлено два стекла, Ли и Базз, преломляющих действительность.
Сумасшествие Аннабель не заразительно, но кажется вирусом в крови, от которого не излечишься. Несмотря на очевидность самоубийства главной героини, финал трагичным не выглядит - уж больно он иной. Это и смертью в полной мере не выглядит, потому как воспринимается лишь одной шагом в длинном обряде инициации. Мир не для нее, и она создает свой - пусть и в отдельно взятой квартире.

Главное, что можно сказать о романе Анджелы Картер «Любовь» - он не о любви. И даже не о страсти. Скорее, о том, что тщательно маскируется под эти чувства. А главное, что мне безусловно понравилось в романе – это то, как автор называет все своими именами, не играет на читательской жалости или сентиментальности, но без сожаления вскрывает всю подноготную героев. Ощущается подготовленность Картер в основах психоанализа: любовный треугольник в романе – идеальная демонстрация треугольника Карпмана, где все участники болезненно нуждаются друг в друге для своих деструктивных игр и поочередно меняют роли в них.
В то же время мне показалось, что в погоне за психологичностью, препарированием мозгов героев автор сделала их схематичными и лишенными глубины. Не помогла ни их нарочитая чудаковатость и необычность, персонажи все равно остаются похожими друг на друга схемами, разве что с немного разными жизненными историями. Потому читателю остается только отстраненно и, к сожалению, без особого интереса наблюдать за развитием событий. Ведь развязка понятна уже с самого начала.
Особо хотелось отметить перевод. Тут все, конечно, очень субъективно, но, на мой взгляд, он один из самых плохих, с которыми мне приходилось сталкиваться. Основная причина, почему я поставила роману низкую оценку – мое постоянное раздражение по поводу криво построенных предложений, неумело введенных вульгаризмов и сленга. Ну кто переводит словом «психиатресса» женщину-психиатра? Или как не раздражаться когда главная героиня «сидит перпендикулярно стене»? Технически я понимаю как это, но в художественном тексте, согласитесь, это режет слух (т.е. глаза). А вот как понимать выражение: «Пошел макли свои крутить» я не понимаю до сих пор.
В итоге получилась история неплохая в плане сюжета и проницательности взгляда на отношения, но слабая в плане подачи. К сожалению, учитывая писательскую репутацию Анджелы Картер, мои ожидания не оправдались и я немного разочарована, потому роман получает от меня только 2 звезды.