Цитаты из книги Possession

У вас никогда не бывает ощущения, что метафоры пожирают наш мир?

Сексуальность - словно толстое, закопченное стекло, на что сквозь это стекло ни глянь, все принимает одинаковый, смутно-расплывчатый оттенок.

Мне известно не понаслышке, каким бедствием может обернуться для женщины несвобода, как вредны, тягостны,губительны для её способностей ограничения, налагаемые обществом.

... "Я - что, я всего-навсего поэт, и если я утверждаю, мы постигаем истину не иначе как посредством живой Лжи - "живой" в обоих смыслах, - то что в этом дурного?"

А знаете ли, единственная жизнь, в подлинности которой я убежден, - это жизнь воображения.

Понимаете, может быть, поэзия - голос любви.Любви вообще: к тому ли, к этому ли, ко всей ли Вселенной - а Вселенную надо бы любить не как совокупность всего, а как нечто отдельное, когда каждый миг её бытия не заключал в себе совокупность всех жизней. Мне, любезный друг мой, этот голос всегда представлялся голосом любви неутолённой, и, похоже, тут я не ошибаюсь, ибо утоленность ведёт к пресыщению, а от пресыщения любовь умирает. (Из писем Падуба к Ла Мотт)

Наши дни сплетаются из нехитрых житейских утех, чью важность не стоит преувеличивать,и утех более высокого порядка, в сфере Искусства и Мысли, - и этим утехам мы теперь можем предаваться невозбранно, ибо нету рядом ни запретителей, ни строгих судей. Из дневника Бланш Перстчетт

...изнурительная и колдовская тяга к познанию влечёт нас по пути, которому нет конца. (Роланд,Гл.1.)

- Литературоведы - прирождённые детективы. Вы же знаете, есть такая теория, что классический детективный рассказ восходит к классическим романам о супружеской неверности: всем хотелось узнать о происхождении ребёнка, проникнуть в тайну его рождения, выяснить имя отца.

влачили дерзкое существование кусты и деревца

Надин называет их «мои ангелочки» – что правда, то правда, но Мильтонов Пандемониум населяли падшие ангелы

Странно выходит, как подумаешь, что в шахматах фигуре, изображающей женщину, разрешается продвигаться так далеко и свободно перемещаться в какую угодно сторону, – в жизни порядки большей частью иные.

Просто в квартире тесно, в карманах пусто, нервы не к черту, а дело молодое.

Но в лучших английских традициях Аспидс считал, что прививать недоучкам навыки, которых они лишены, — это не его дело. Им приходилось брести на ощупь в тумане его брюзгливо-презрительных обиняков.

"Доброе утро", - произнес Гильдебранд особым тоном сельского аристократа. "Доброе утро", - точно так же отозвалась пара. Никто ни на кого даже не взглянул. Что было весьма по-английски.

Питайся яблоками, о Любовь, пока твоя пора, Меж тьмой ходи и тьмой в сияющем пространстве, Что у́же, чем могила, но отнюдь не столь покойно.

Они сидели друг против друга, склонившись над пачками бумаг. В библиотеке стоял пронизывающий холод – Роланду казалось, что ему уже в жизни не отогреться, и он с вожделением вспоминал разнообразные предметы одежды, которые ему ни разу не довелось носить: вязаные митенки, тёплые кальсоны, закрывающие лицо лыжные шлемы.

Они разделись, легли, прижавшись друг к другу, и приготовились к неутешительным утехам. Сперва Роланд думал, что ничего не получится: бывают занятия, в которых одной только воли недостаточно. Но стоило ему вспомнить воображённую орлицу и её тёплое оперение – письма, как внутри что-то встрепенулось.